Его пленница шевельнула зрачками, что вырвало Балу из круга воспоминаний.

— Задумался? Поведай о своих тяжких мыслях, как знать, возможно, я найду для тебя достойный выход. Хочешь жить, канцлер? — спросила она.

Бала отшатнулся.

— Ты не Вердана.

— Она или нет, какая тебе теперь разница. Ответь мне на простой вопрос. Какую выгоду ты получишь, если умру я, если умрет император, Туп, эта империя, этот мир? Тебе не стать правителем. Какой смысл в еще некотором количестве жертв?

— Справедливость, — провыл Бала.

— Хм-м-м. Забавное у тебя представление о справедливости.

— А у тебя его нет вообще, — заявил канцлер. — Кому бы ты не служила. Все вы…

— Кто же МЫ? — многозначительно спросила она. — Мы, они. Слишком неконкретно. Время, канцлер. Время.

— Ты не можешь торговаться со мной. Ты в моей власти. Я расскажу императору о твоих связях.

— А ты уверен, что он не знает? Ты решил, что твой правитель глуп или наивен. То, что ты владеешь его секретами, еще не означает, что ты имеешь над ним полную власть. Бала, как там на счет тайных грешков императора, а-а-а? — нахальным тоном спросила она.

Эффект от ее слов был ошеломительным. Бала налетел на нее, схватил за ворот одежды и рванул так, что ткань не выдержала.

— Ты испортил мой наряд, — с деланной обидой сообщила она. — Господин Нинхау упал бы в обморок.

Мгновение назад Вердану взбесил поступок Балы, а потом она ощутила совсем другие эмоции. Эта странная способность придавать иной смысл происходящему! Там в своих полуснах, она заметила эту способность. То, что сидело у нее внутри среагировало молниеносно, сама Вердана, осознав иной смысл, не могла не посмеяться над происшествием. Оставалось догадываться, что так разъярило канцлера? Это сейчас было совершенно несущественно на фоне того, что творилось с ней теперь. Новое, третье состояние. После стычки в библиотеке, когда она заметила, как проявляет себя маленькое божество внутри ее, Вердане стали интересны эти проявления. Оно точно подсказывало ей образ действий. Вердана чувствовала себя пленницей, положение казалось безвыходным, а существо внутри было убеждено, что выход отыщется, что свидание с Балой можно обернуть на пользу. Изначально ей хотелось высвободиться и убить Балу, когда стало понятно (она не осознала этот механизм понимания, но прониклась уверенностью), что она необходима Бале, что ее не убьют, по крайней мере, какое-то время, она начала оценивать ситуацию со стороны. Так она прежде не мыслила. То внутри умело представить мир так же изящно, как умел Ахши. Вердана восхищалась умом книжника так же, как искусственными движениями мастера меча. Теперь она могла также, не без помощи того, что внутри, конечно.

Ярость Балы не заставила ее пылать гневом, она посмеялась над ним и его выходкой, от чего получила неожиданно большее удовольствие, нежели оттого, если бы придушила Балу за оскорбление.

— Хм, — издала она в слух. — Какая бестактность, канцлер. Пользуешься тем, что не могу ответить тебе? Не припомню, чтобы в былые времена ты приближался ко мне ближе, чем на десять шагов. Осмелел перед смертью. Хочешь жить — придется сотрудничать, а одежду рвать — опрометчиво. Я злопамятна. Забыл? Связанной, живой или мертвой ты боишься меня и тех, кто стоит за мной. Давай проверим. Пошли одного из моих слуг к моему дому. Уверена, что он увидит в одном из окон дома синий лоскут ткани. Это знак, что меня схватили. Я не та Вердана, что ты знал — это истинная правда. Ты достаточно умен, чтобы сделать такой простой вывод. Ты забрал мои вещи. Кристалл оставь себе. Дарю. А вот медальон верни. Молись святым небесам, чтобы его у тебя не увидели те, кто дал мне его.