— Они так ценны для тебя?

— Не для меня. Они нужны, чтобы выманить Ахши. За них он на смерть пойдет. Я это говорю, чтобы ты не удивлялся моим действиям, а за одно намекаю, чтобы не украл. Пощады не будет.

— Понял. Понял уже, — успокоил ее Сэс.

— Поговорим о мальчике, — сменила тему Вердана. — Ты заметил, что с ним происходит?

— Он не похож на крестьянина, — словно только догадался, высказался Сэс.

— У него способности. Но речь не о них. Он не крестьянин Рады. Он вообще не из этих мест.

— Почему так решила? — поинтересовался Сэс.

— У него иные черты лица, чем у местных. Мы видели достаточно крестьян. Он не крестьянин.

— Боюсь, что это грешок твоего женишка Рады. Спихнул прижитого младенца крестьянам. Мамаша могла быть издалека, он не мало путешествовал.

— Рада, конечно, заносчив, горд, но он слишком благороден, чтобы поступать таким образом. Он покаялся бы в грехе и сам воспитал бы сына, даже будучи изгнан из дворца. Я знаю Раду. Я много раз посылала его к шлюхам, он непомерно оскорблялся. Боюсь, он все еще верен мне.

— Я видел, как он кинулся тебе помогать. Он такой же, как ты. Вернувшийся во плоти дух. Я уверен, что вы за одно, — откровенно высказался Сэс и стал изучать реакцию Верданы. — У вас много общего. Странная смерть, например.

Сэс ожидал, что она вцепиться в него, перестал вытирать кровь, сочившуюся из раны. Но Вердана только скосилась на него.

— Ты видел его мертвым? — неожиданно спросила она.

— Почти, госпожа. Только я погожу признаваться. Очень бы хотел, но прежде мы найдем вашего муженька. Да и мальчик возвращается. Ему такие откровения не по годам. Теперь я вам буду больше, чем прежде нужен. Теперь вы меня не отпустите и мальчика не бросите. Если он не местный, то и бросать его тут нельзя. Так что, мы втроем так и пойдем дальше, — заявил Сэс.

— А ты нахал. — Вердана покивала головой. — Сколько же ты знаешь тайн?

— Много госпожа. И что-то мне подсказывает, что эти тайны вам будут, ох как, нужны. Бала вам кое-чего наплел в тюрьме. Будь вы прежней, вы бы такой шум подняли, и уж точно Балу в живых не оставили. За такое убивают самой гнусной смертью. А вы как свою смерть пережили, сильно подобрели. Я не заметил, а вот мальчик чувствительней оказался. В той драке у дома канцлера вы никого не зашибли. Так, до ссадин, для острастки. Поди, во дворце тоже так было. Про постоялый двор я уже не упоминаю. Только сколько наблюдаю за вами — ни одного трупа. Ведете вы себя как святоша, ей-ей. Куда остервенелость подевалась? От прежней Верданы я ничего не вижу, кроме облика. Глаз у меня опытный.

— И Рада такой?

— Такой.

— А прародительницу мою знал?

— Еще бы. Я, можно сказать, ее выкормыш. Мы с вами вроде бы даже родственники.

— Интересно. Это с какой же стороны?

— Моя матушка доводилась вашей прародительнице родней по мужу. Дорские земли вашему роду от прародителя достались. Кроме Ахи на те горы никто и не позарился.

— Много ты знаешь, как я погляжу.

— Ну? Полезный я спутник? — заискивающе спросил Сэс и даже голову приклонил.

— Хм. Сам напросился, — хмыкнула Вердана. — Все время выходило, что это я тебе зачем-то нужна. Будешь ты говорить, не будешь, я тебя все равно не смогу спасти. Даже не потому, что права не имею, а потому что помощи ждать неоткуда. Если разве повезет. Если намереваешься со мной торговаться, то не пытайся. За просто так откровенничать не станешь?

— Придем в Дор расскажу.