— Она ранена, она умрет, если я не помогу ей. Я должен.

— Решаешь не ты. У нас договор с сатталой. У нее летающий союзник. Она не одна.

— Почему вы не остановите ее? Если вы такие могущественные.

— А зачем? Она не нарушает наших традиций, она наследница великого рода, она проникает в свойства света и видит им. Она уважает нас, а мы уважаем ее.

— Она грубейшее из созданий, что видел, — возразил Рада.

— Зато в ней не гнездиться зло, — заявил ему в ответ собеседник, остальные покивали. — Ты медлишь, а время идет. Сообщи своим хозяевам, то, что сказала саттала. Пусть забирают всех гостей.

Она шла к Зеленой горе и уже на середине подъема, рана открылась окончательно. Опять хлынула кровь. Обещанные Геликсом часы уже прошли. Она старалась не испачкать тетради, которые привязала к телу, они спасли ее от множества ушибов, когда они с Радой катились со склона. Она перетянула рану куском ткани, который оторвала от одежды. У самого подножия горы она остановилась и присела на камень. Передышка была просто необходима.

Вдруг, земля стала вибрировать, а потом ощутимый толчок землетрясения перетряхнул округу. Она быстро села на землю, ожидая повторного толчка, но прошло время, только гул первого потерялся стих где-то вдали. Она оперлась спиной о камень, сидеть было неудобно, больно, а встать тяжело, тело отказывалось слушаться. С первым толчком что-то поменялось в окружающем мире, ее собственные чувства притупились, сначала она отнесла их на счет ранения, однако тело все наливалось тяжестью, приходила тупость, она поняла, что соображает с трудом. Она тронула рану, пятно жидкости неестественно темного цвета выступило через повязку, но ожидаемого болевого эффекта она не ощутила.

— Как не вовремя.

Она встала, опираясь о камень.

— Вот! Вижу ее! — различила она голосок Рушалы. — Вижу!

Она обернулась. К ней приближалось три фигуры.

— Дана! — окрикнул Сэс. — Цела, бестия!

Она вгляделась в третью фигуру, память сообщила сходный образ. Ахши. Он побежал навстречу, Сэс изловчился поймать его, но Ахши рванулся, уронив Сэса, и помчался к ней.

Она не знала чего ждать, стоять было трудно, она снова села у камня. Усталость была неимоверной, ее начало клонить в сон. Когда Ахши подбежал к ней и кинулся на колени, она еда узнала смутный силуэт.

Сэс застал очень трогательную картину. Книжник стоял на коленях перед Верданой. Ей явно было плохо. Он решил, что ее потрепали в бою, что у Рушалы будет истерика, как в прошлый раз, когда он увидит израненную Вердану.

— Мальчик, ты помнишь траву, которую мы собирали для госпожи? — спросил он.

— Да, — отозвался Рушала.

— Найди мне эту траву, ей понадобится лекарство.

— Да. Я найду, — с готовностью ответил мальчик и засеменил по склону к ближайшему месту, где виднелась растительность.

Сэс подошел еще ближе. Ахши склонился к Вердане, осторожно гладил ее по подбородку и твердил.

— Дана, девочка моя. Дана. Дана.

Она смотрела на него, кулаки сжаты, во взгляде мука. Она тоже стала похожа на безумную.

— Учитель, — тихо произнесла она, и ее подбородок выскользнул из пальцев Ахши, она стала валиться на бок.

Сэс кинулся к ним, но Ахши успел первым удержать ее от падения, испачкался кровью, одной рукой держал Вердану, другую рассматривал, изучая пятно.

— Она ранена, — как-то безразлично произнес он. — Разве она была так ранена?

Сэсу пришлось силой вызволять Вердану из объятий книжника, он цеплялся за ее одежду и мешал ему развязать повязку.