Девушка непринужденно села в кресло напротив, взяла изящным жестом салфетку. Виктор пронаблюдал всю сцену с вниманием ребенка, на глазах которого совершается фокус.

— Вы землянка? — спросил он.

Тембр его голоса был мягким, какой бывает у добродушных, интеллигентных и деликатных людей.

— Да. Во всяком случае, я не костюм. — И она улыбнулась.

Виктор был поражен, как улыбка совершенно изменила это строгое лицо. Он не удержался и улыбнулся в ответ.

— Извините, — произнес он смущенно и сделал рукой непонятный жест.

— Вы голодны? — повторила Эл.

— Не знаю.

Она придвинула к себе тарелку, взяла приборы и попробовала блюда. Скулы свело, она почувствовала себя еще более голодной и едва сдерживалась, чтобы не наброситься на еду с неприличной для случая жадностью. Ей стоило усилий медленно прожевать первый кусочек.

— Очень вкусно, — произнесла она.

— Я хотел бы знать, кто вы, где я нахожусь и в качестве кого? — задал сразу несколько вопросов Виктор.

Кажется, к нему вернулась способность думать, что расстроило план Эл — поесть перед разговором. Она с сожалением посмотрела в свою тарелку.

— Меня зовут Эл. Это мой корабль. Вы здесь — гость, — четко ответила она, не теша себя надеждой, что их не станет больше.

Но «гость» последовал ее примеру и попробовал кушанье.

Виктор прикоснулся к еде из вежливости, но блюдо было соблазнительно вкусным. Он не ел нормальную пищу несколько лет. Кормиться подаяниями означало — жить впроголодь, есть что придется и когда придется. В качестве альтернативы ему был предложен обед в экзотическом старинном стиле в компании очень привлекательной девушки. В нем пробудился землянин с тоской по всему когда-то привычному, за давностью лет казавшемуся иллюзорным.

— Божественно, — вырывался у него невольный возглас.

— Я передам это своему повару, — удовлетворенно кивнула она и опять улыбнулась, но уже иной улыбкой, насмешливой.

Пока они молча ели, Виктор не мог оторвать взгляда от ее лица, усилием воли отводил глаза, чтобы не таращиться на девушку пристально до неприличия. Ее ситуация, видимо, не смущала. Она обратила внимание, как он борется собой, и спросила:

— Я вам кого-то напоминаю?

У Виктора снова пробежал холодок по спине, в вопросе он уловил некий подтекст.

— Нет. Мы не знакомы, — он с трудом выговорил это и смутился. — Вы очень красивы, а я давно не видел женщин.

Он вдруг вздрогнул и поправил себя:

— Земных женщин.

«Вспомнил Вердану», — подумала она, и ей стало неприятно от этой мысли.

Он стала снова пугающе серьезной. Виктор хотел продолжить трапезу, но неловкость положения вогнала его в ступор.

— Расслабьтесь, вы меня действительно никогда не видели, — сжалилась Эл и снова заметила, что чувствует себя хозяйкой положения.

Она была голодна, а впереди беседа, которая могла затянуться. Поэтому она подала пример «гостю» и принялась за еду. Он помедлил и тоже стал есть. Эл постепенно насытилась, стала медленно жевать, как делала обычно, наслаждаясь пищей, а человек напротив только вошел во вкус и ел быстро и с не меньшим удовольствием, чем она. Он ел и время от времени улыбался ей и кивал головой, очень редко вставляя восклицания и похвалы обеду.

Эл перестала есть и наблюдала за ним с интересом, на лице ее было приветливое выражение, а внутри происходила борьба, о которой ее собеседник пока не должен знать. С одной стороны ей было жаль этого повидавшего не мало трудностей и страданий человека, с другой она взирала на него с позиции судьи.