— Я охраняю тебя, для этого мне не нужен приказ.

— Почему же ты позволил мне так вести себя? Я орала на тебя. Понятия не имела, что могу так звереть, Вердана только повод. Это была я.

— Возможно. Устанавливать, кто был тогда и кто потом уже бессмысленно. Эл, я предупреждаю, что твое сознание может хранить отголоски личности Верданы. Будь аккуратной в своих проявлениях и последствия скоро исчезнут. И еще, тебе опасно принимать чужую форму, твоя биологическая матрица сохраняет отпечаток. Я не смог удалить биологическую память, так что не удивляйся, если в моторике появятся реакции Верданы.

Теперь о ребенке. Я, за неимением другого материала, скопировал часть тебя, она твоя проекция. Она ребенок и еще не обладает самосознанием своего вида, она не испытает психического шока, возможно в будущем, когда она вырастет, проблемы появятся. Получилось что-то среднее между жителем этой планеты и землянином. Я буду контролировать ее развитие.

— О, Великий Космос! Что мне с ней делать?

— Она проспит еще долго, она не будет тебе мешать.

— А что будет, когда это существо проснется?

— Не знаю. Спасая его, ты взяла на себя ответственность. Таковы законы Галактиса.

Эл зажала рот рукой.

— Ты забыла о другом спасенном, — напомнил Геликс. — Ему следует уделить внимание.

— Ахши, — протянула она с не меньшим недоумением.

— Виктор Орсеньев. Я вызволил его из костюма, он принял человеческий облик. Он сильно истощен, был напуган, но он не безумен, это гипотеза неверна.

— А почему мы не на базе? — спросила она и удивилась, что не задалась этим вопросом раньше.

— Ты мне приказала не возвращаться на базу.

Она снова впала в оцепенение.

— Почему?

— Ты не помнишь. Позволь я сделаю предположение. Мне известны твои реакции и ход мыслей. Предполагаю, что ты не хотела возвращать Орсеньева на Землю.

Эл сидела неподвижно, сначала лицо ее было безучастным, понемногу размышления и воспоминания увлекли девушку. Лицо стало меняться, брови сдвинулись, появилось хмурое выражение, и уже через мгновение лицо изменилось, стало растерянным, глаза широко раскрылись, то была догадка, внезапный ответ, развязка ситуации. Она долго молчала, погруженная в мир размышлений и воспоминаний, потом она снова нахмурилась, увидев там нечто неприятное, и очнулась. Эл тряхнула головой, словно стремилась отделаться от наваждения.

— Я не готова с ним встретиться. Не могу, — произнесла она.

— Ты уже не Вердана. Ты Эл. Буря стихнет, тебя начнут искать. Я могу оставаться незаметным даже для крейсера спасателей, но поступать так будет не этично, капитан.

Пока он говорил, Эл коснулась лба, провела рукой по щеке, закусила губу.

— Да. Задание, — кивнула она. — Хоть полчаса.

— Они у тебя есть, — согласился Геликс.

Она сидела молча. Растерянность не проходила. Вердана уже сообразила бы. Она поймала себя на этой мысли и усмехнулась, потому что вспомнила Эйсмута, и представила его реакцию на такое ее состояние.

— Геликс, я есть хочу, — наконец, произнесла она. — Я жутко голодная. Вот сию минуту поняла. Можешь приготовить какой-нибудь вкусный человеческий обед?

— Конечно. Тебе необходимо усиленное питание.

— Обед! Конечно! — воскликнула она. — На двоих. Так будет проще нам обоим. Мне нужна одежда, чтобы не было намека ни на одну форменную, которую он знает, ни галактическую, ни земную, ни даже фаэтонскую. Что-то… демократичное.

— Хорошо.

— И не называй меня капитаном при нем.