– Ты разделишь эту комнату с Сибелль, если не возражаешь, – сказала Элинор, и на испуганном лице Рианнон прочла ответ на один из интересовавших ее вопросов. Девушка ожидала, что будет спать с Саймоном. Элинор улыбнулась. – Никто не запретит тебе спускаться вниз, дорогая моя, но Саймону в женские покои доступа нет. Пока здесь Адам и Джеффри, я могу выделить ему только небольшую комнатушку в стене. Переодеваться и хранить одежду тебе будет сподручнее здесь. И беспокоиться не нужно, – ответила она на вопрос, читавшийся на лице Рианнон. – Мне хотелось бы, чтобы ты имела выбор, но я понимаю, что обычаи бывают разные. И даже в Англии помолвка…

– Вы так добры, мадам, – торопливо перебила ее Рианнон. – Было бы ужасно разочаровать вас всех, но мы с Саймоном можем никогда и не пожениться.

– Ты хочешь сказать, что Саймон…

– Не Саймон, – сказала Рианнон. – Противится вовсе не Саймон. Это я.

Рианнон не заметила, что Элинор замолчала еще до того, как ее перебили. Рианнон еще ничего не успела сказать, а Элинор уже поняла, что если и были какие то препятствия к их браку, то не со стороны Саймона. Хотя Элинор казалось почти невероятным, чтобы какая то женщина отказалась от возможности выйти замуж за Саймона, в случае с Рианнон это оказалось именно так. Это было, однако, очень странно. Она уже познала Саймона – в этом Элинор не сомневалась: их словесные перепалки давали ясно понять, что они уже хорошо узнали друг друга и любили близость; родители и с той, и с другой стороны одобряли этот брак. Никаких препятствий нет. Что же тогда мешало этой девушке?

– Почему же? – без обиняков спросила Элинор. Она могла быть хитрой при необходимости, но рассудила, что сейчас не то время, не то место и не тот человек перед ней.

– Потому что я не верю, что он способен быть верным, а я не из тех женщин, которые могут делить с кем то мужчину.

– Я тоже, – согласилась Элинор, едва заметно улыбнувшись, вспоминая месяцы несчастий, которые она навлекла на саму себя и на своего мужа только потому, что думала, что он носил в своем сердце мечту о какой то другой женщине.

– Так зачем же мне выходить замуж? – с горячностью спросила Рианнон. – Он может гулять, как ему вздумается, а я должна хранить верность! Мне не нужны ни его земли, ни покровительство, ни приданое, которое обещал отец.

– Хорошо тебе, – сказала Элинор, поняв, что девушка, должно быть, получит земли сама. – От кого тебе достались земли? – спросила она. Саймон, оказывается, мог получить от брака гораздо больше, чем они думали, хотя их вполне устраивало одно только предложение Ллевелина.

– От кого? Кто знает? – ответила Рианнон. – Может быть, они были подарены моему деду Гвидиону или бабушке Ангарад, а может, принадлежали их предкам. Я знаю только, что есть Ангарад Холл, есть стада, слуги и охотничьи угодья. Сейчас они принадлежат Кикве, а потом станут моими.

Элинор не нравилось такое небрежное отношение к собственности. Каждая пядь принадлежавшей ей земли была документирована и закреплена, начиная с самого первого участка, который достался ее далекому предку, еще когда Вильгельм Завоеватель покорил Англию. Однако она уже знала, что обычаи бывают разные, ведь Иэн тоже владел землями в Уэльсе. При низкой плотности населения и небольших количествах обрабатываемых земель права на собственность не имели такого принципиального значения.