– Пешком? Быстрее, чем верхом? – в голосе Ричарда прозвучало откровенное недоверие. – А что они смогут сделать против хорошо вооруженных конных рыцарей?

Саймон открыл было рот, чтобы рассмеяться, но тут же напомнил себе, что Ричард – вовсе не глупец. Проведя большую часть зрелой жизни во Франции, он искренне недоумевал.

– Они быстро поднимаются в горы и пересекают перевалы там, где ни одна лошадь не пройдет, – терпеливо произнес Саймон. – Я со своими людьми двигался по речным долинам, преодолев больше двухсот миль, почти триста. А для них это было бы едва ли больше сотни. Насчет того, что они могут сделать против рыцарей, тут, пожалуй, правильнее поставить вопрос иначе: что рыцари могут сделать против них? Это не честное, открытое единоборство в чистом поле. Они нападают, когда войско проходит через густой лес или узкое ущелье. Ливнем стрел они отрезают охрану, уводят лошадей, повозки и волов и снова растворяются в горах и лесах. – Саймон вздохнул: – Хотел бы я быть с ними.

– Вы и так слишком долго прожили среди валлийцев, – пробурчал Ричард, потрясенный такой бесчестной тактикой и тем, что Саймон одобряет ее.

Саймон пожал плечами. Он знал, что многие рыцари считали войну валлийского типа позорной. Но любая другая тактика была бы самоубийством для значительно уступающих в численности и бесконечно более бедных валлийцев. Однако Саймон решил не спорить по этому вопросу и только сказал:

– Может быть, но я никогда не любил сидеть взаперти в четырех стенах.

* * *

Король Генрих и его армия остановились в открытой долине примерно в трех милях к северу от Аска. Они откровенно провоцировали нападение – так было доложено Пемброку.

Саймон попросил разрешения отправиться со своими людьми в разведку. Ричард позволил, но Саймон видел, что он не рад даже такой минимальной инициативе, направленной против королевских сил. Чтобы снять его сомнения, Саймон пообещал, что его отряд не предпримет никаких действий, только разведает численность королевской армии, какими боевыми машинами она обладает и тому подобные вещи.

– Это не очень понравится вашим людям, – вздохнул Ричард. – Они привыкли брать добычу.

– Для этого у них еще будет много возможностей, – сказал Саймон и поспешно удалился, пока Ричард не изменил своего решения.

Саймона не слишком беспокоили его люди, которые были закоренелыми ворами и, без сомнения, соберут достаточно добычи даже без всякого открытого нападения, чтобы сделать эту маленькую вылазку более или менее доходной. Саймону, главным образом, хотелось узнать, намерен ли Генрих предпринять штурм или осаду, и он хорошо знал, каким образом можно очень аккуратно выведать состояние духа Генриха.

Вероятно, с Ричардом случился бы припадок, если бы он увидел Саймона в тот момент, когда тот со своими людьми с наступлением темноты покидал Аск. Они шли пешком, и ни одна мелочь не отличала рыцаря от простолюдинов солдат: все они были одеты в туники из пестрой оленьей кожи длиной до колен, штаны и обувь умышленно были покрыты грязными пятнами и полосами. Вооружены они были короткими мечами или очень длинными охотничьими ножами, которые годились скорее для перерезания глоток, чем для честного боя. На спинах у них висели луки и колчаны, наполненные стрелами, а также туго скрученные длинные черные плащи. Руки и лица у всех были вымазаны сажей.

Один за другим они проскользнули через задние ворота. Часовой увидел, как они пересекли маленький мостик, перекинутый через ров, и прямо на глазах словно растаяли в воздухе, хотя пространство на несколько сотен ярдов вокруг замка было хорошо расчищено. Пару раз стражник замечал мимолетное движение, но был уверен: если бы он не знал, что там прячется пятьдесят человек, он предположил бы, что это прошмыгнул заяц, или кошка, или какое нибудь другое мелкое животное.