– Не люблю простофиль! – резко ответила миссис Баннингхэм. – Как еще ее прикажете назвать, если она вообразила, будто джентльмен такого положения, как он, может даже подумать о браке с ней?

– Это так, но мне кажется, что она плохо знает людей этого круга. Нелепо думать, что миссис Андерхилл предупредила ее хоть намеком.

– Эта вульгарная особа? Да она даже своей племяннице ничего не объясняет! Я была бы крайне огорчена, если бы какая-нибудь из моих дочерей вела себя как Теофания. Взбалмошная девчонка! Противно смотреть, как она пытается каждого нового знакомого привязать на поводок! Сначала это был лорд Линдет, теперь мистер Кальвер, он ее, видите ли, учит править лошадьми! Видела собственными глазами. Ни слуги, ни мисс Трент с ними не было! Нет! Как же, мисс Трент своей обязанностью считает сопровождать только сэра Уолдо!

– Хорошо бы эта испорченная девчонка поскорее возвращалась к своему дяде в Лондон! Что же касается мисс Трент, я всегда говорила, что она слишком молода для этой должности. Но тут уж ее вины нет – она больше занималась Шарлоттой. Если миссис Андерхилл хотела, чтобы она уделяла больше внимания Шарлотте, а не Теофании, то это ее дело. Так, значит, Теофания совсем забыла про лорда Линдета? Должна признаться, мистер Кальвер подходит ей гораздо больше. Франт, как называет его мистер Миклби, но она, конечно, считает его верхом совершенства.

В этом миссис Миклби была совершенно права: Лоуренс произвел на Теофанию огромное впечатление, она сразу поняла, что он принадлежит к числу самых изысканных денди. Во время своего краткого пребывания в Лондоне она несколько раз видела таких элегантных молодых джентльменов в Гайд-Парке и хорошо понимала, что удостоиться внимания щеголя из высшего света будет честью для любой девушки. Этого было очень непросто добиться, потому что, как правило, такие денди не старались добиться расположения какой-нибудь красавицы, а оценивающе разглядывали сквозь монокль скучающим взглядом. Она была также очарована его манерой вести беседу и тем, что в разговоре она как бы молчаливо предполагала, что ей, как и ему, прекрасно известны все светские слухи и сплетни, а также их действующие лица. Если бы не Линдет, а он был пэром, то она бы вообще отдала ему предпочтение, потому что он был гораздо более элегантный, потому что никогда не утомлял ее разговорами о доме в деревне. Как бы то ни было, она собиралась сделать все возможное, чтобы он ей увлекся, потому что она не могла вынести, если кто-нибудь, пусть даже самый невзрачный молодой человек типа Хэмфри Коулбатча, был невосприимчив к ее чарам или отдавал предпочтение другой девушке. В случае с Лоуренсом была еще одна причина вести себя поактивнее и поощрять его ухаживания – Линдет, в котором после происшествия в Лидсе наметилась некоторая сдержанность. Даже если он и не воспринимает серьезно в качестве соперников мистера Эша, мистера Джека Баннингхэма или мистера Артура Миклби, то она никак не поверила бы, что он сбросит со счетов своего модного кузена. Она сразу отметила, что он недолюбливает Лоуренса – не потому, что он сказал что-то не в его пользу, но только когда его спрашивали о Лоуренсе, он отвечал в спокойной манере, далекой от горячего энтузиазма, вызываемого в нем любым упоминанием о его другом кузене. Теофания была в восторге от Лоуренса и поэтому она без колебаний сочла неприязнь Линдета к нему проявлением ревности; ей и в голову не могло прийти, что Линдет может относиться к Лоуренсу с презрением, и если бы кто-нибудь предложил ей такое объяснение, она была бы крайне озадачена.

Когда Линдет заехал в Степлз засвидетельствовать свое почтение, она сообщила ему, коварно стрельнув глазками, что Лоуренс, узнав, что она прекрасная наездница, а никто так и не научил ее держать вожжи, предложил воспользоваться его услугами.