Протерев глаза, я осмотрелась: меня окружали светлые стены, в окно светило солнце. Незнакомое пространство выглядело симпатично. Минималистичная мебель, старинный комод в углу с ручками в форме позолоченных лепестков и зеркало над ним. На комоде лежала записка:

«Прими это в качестве подарка, дочка. Последний момент с тобой – это все, о чем я мечтал».

Я прочла записку трижды, прежде чем осознала произошедшее. Затем я разрыдалась, как годовалый ребенок. Что именно сделал отец?

На кровати лежали серые однотонные простыни, никаких украшений или ярких цветов. Все аккуратно расставлено и прибрано, но в шкафу не нашлось ничего, кроме брюк, рубашек и носков. Похоже на спальню Ратбоуна в замке теней, однако в той были совершенно другая планировка и мебель.

Чья же это комната?

Плечи опустились, как только я осознала, что, должно быть, больше не находилась в Покрове. Магия вытолкнула меня слишком рано, я не успела сделать ничего для полного закрытия бреши и не нашла ту самую дверь, которую следовало захлопнуть. Никто не вручил мне воображаемый ключ от измерения. Неужели все зря?

Я попыталась выйти из комнаты, но ручка двери оказалась тугой и поддалась не сразу. Я смогла открыть ее, лишь надавив всем весом, и от неожиданности вылетела в дверной проем. За ним оказалась темнота, как в тоннеле.

– Мора? – окликнул взволнованный голос.

Я моргнула и увидела, что стою посреди кладбища Винбрука. Точнее, посреди той версии, что находилась в мире мертвых.

– О, слава небесам! – крикнула мама и побежала ко мне.

– Что происходит? Где я?

За ней плелась Малана, длинное платье не позволяло прабабушке бежать.

– Тебя унес вихрь магии и света, и тут ты вдруг возникла из ниоткуда. Где ты была?

– Эм… я без понятия. Я очутилась в какой-то комнате, потом вышла из нее и оказалась здесь.

Мама нахмурилась, ее щеки были красными, а глаза сверкали от слез.

– И еще… со мной говорил папа… Дион. Ну, или тот, кто им представлялся.

– Он жив?! Что он сказал? – всхлипнула мама и схватила меня за руки.

– Дион приказывал не позволять магии утянуть меня назад в мир живых, но моя сила почти закончилась. Я думала, что умру… – покачала головой я и сглотнула комок страха.

Малана ахнула.

– Тамала, он отдал ей свою душу!

Что?

Мама упала, приземлившись на пятую точку. Когда она успела стать такой драматичной? Порой мне казалось, что я ее едва знала. Впрочем, учитывая, сколько всего она от меня утаивала, так и было. И все же я знала мать достаточно, чтобы вопреки лжи любить ее больше всех на свете.

– Вы хотите сказать, что я жива благодаря ему? Это объясняет смысл записки на комоде… Но если меня не утянуло в мир мертвых, то где же я была до того, как снова попала к вам? – озадачилась я.

Папа меня спас. До сих пор не верилось.

– Как такое возможно? Он все-таки был в… лимбо? – Мой голос превратился в шепот.

– Нет, я застала момент его смерти. Он умер в Покрове, как только его силы кончились, – сообщила Малана.

Из глаз брызнули слезы, а голова пошла кругом.

– Опиши комнату и все, что ты там видела, – попросила прабабушка.

– Старинный комод красно-коричневого дерева. Шкаф, заполненный мужской одеждой. Заправленная постель, серое белье. На шторах простые льняные занавески.

– Это комната Диона в его родительском доме, – тихо произнесла мама. – Какие ручки были у комода?

– В форме золотых лепестков.

Мама тяжело выдохнула.

– Я думала, он ушел на покой. Я честно обыскала все измерение, Мора, клянусь! Его здесь не было. Как же я хотела его найти…

Я присела рядом с мамой, не беспокоясь, что испачкаю зад в грязи.