Сама девушка закрылась в комнате одна, но я не чувствовал угрозы… Пока. К тому же мы стояли прямо у нее под окнами.

– Это правда, что твоя мать вернулась в Дом крови после того, как Минос с ней поступил? Он ведь держал ее на привязи?

Столь резкая смена темы разговора меня удивила. Судя по всему, не я один решил, что нам с Аклис требовалось сблизиться ради Моры.

– Да. Я не знаю, чем были продиктованы ее решения. И матерью ее можно назвать с натяжкой.

Опустив голову, Аклис принялась ковырять землю ботинком.

– Мой отец очень расстроился из-за того, что я уехала. Я даже не пришла с ним повидаться, попрощалась по телефону без эмоций. Ну, потому что была еще немного… мертва на тот момент. Кроме меня у него никого нет, а я просто исчезла.

Я понимающе кивнул.

– Ты начинаешь чувствовать за это вину?

– Ага, – всхлипнула она и вытерла набежавшие на глаза слезы.

– Это нормально, ты возвращаешься к самой себе. Уверен, отец простит тебя. Моя мать даже не пришла меня навестить после того, как я воскрес.

– Но я не вернусь в Винбрук, это очевидно, – сказала Аклис и шмыгнула носом.

– Почему? – удивился я.

– Прежняя я умерла навсегда, а нынешняя я застряла в этом месте.

В отличие от меня и Моры, Аклис оставалась человеком, пусть и необычным. Шансов, что у нее разовьется магия, не было, ведь она не родилась такой, как мы. Но она больше не могла жить относительно нормальной жизнью – об этом я раньше не задумывался.

Аклис не стареет и не ест. Она не сможет жить на одном месте и надолго заводить друзей. Она не простой человек, но и не ведьма.

– Мне очень жаль. Здесь все для тебя чужие, кроме Моры.

– И Мора тоже. Я ее с трудом узнаю, – ответила Аклис.

Это ударило меня под дых.

– Не говори так. Она очень для тебя старается.

– Я имею в виду, она другая… На самом деле я рада ее изменениям. Полгода назад Мора была затворницей и трусихой, которая тыкалась носом, как слепой котенок, в надежде, что найдет свое предназначение. Магия – вот ее предназначение. И она наконец его нашла, – сказала Аклис.

Легкие разжались, и я почувствовал разливающееся по конечностям тепло. Да, я уже мог считать Аклис подругой. У нас, по крайней мере, был один общий интерес – Мора Эрналин.

– Но я сама все еще хочу стать врачом, помогать другим. Просто моим мечтам не суждено сбыться, – призналась Аклис.

– Я уверен, это не так. Ты можешь продолжить учиться. Дистанционно, например. Существуют разные виды медицины, ты можешь попробовать все. Время есть.

Аклис хмыкнула.

– Ты прав. Об этом я не подумала, – сказала она и снова пнула носком землю, но уже скорее радостно, чем раздосадовано.

Я улыбнулся сам себе.

– Нам, бледнокровкам, нужно держаться вместе, да? – вдруг добавила Аклис. – Как ты думаешь, сколько нас вообще?

– Таких, как мы, кто месяцами получает магию теней и живет в относительно привычной обстановке – немного, в этом я уверен. Александр рассказывал, что есть те, кто, как и Мора, воскресил близких, а потому они живут отдельно от других. У них не остается сил участвовать в жизни Дома некромансеров…

– А Мора пытается делать три дела одновременно.

Я кивнул. Между нами с Аклис повисла неловкая тишина.

– Ратбоун! – крикнул знакомый голос откуда-то сверху.