— Когда-нибудь здесь будет настоящий римский город, — проговорил Вар. — Множество городов в Африке, Испании и Галлии начинались с лагеря легионеров, а сейчас это настоящие центры цивилизации.

— Пожалуй, так.

Но, судя по тону, раб не был в этом уверен.

— Правда, тамошние города не возникали посреди ничего.

Квинтилий Вар не стал спорить, а просто спрятал улыбку. Если Аристокл упорно желает презирать Минденум, пускай. Факт остается фактом: когда империя была моложе, когда еще не была столь обширной, множество городов, которые ныне считаются красивыми и удобными, представляли собой точно такие же лагеря, казавшиеся годными только для военных. Подошедший Вала Нумоний отсалютовал Вару.

— Мы готовы выступить к Рейну, — доложил начальник конницы. — Признаться, мне ничуть не жаль покидать это место.

Вар бросил взгляд на Аристокла. Раб буквально излучал согласие со словами Нумония, как раскаленный докрасна кусок железа на наковальне излучает жар. Наместник хотел сделать вид, что ничего не замечает, но, не удержавшись, заметил:

— В общем, мне тоже не жаль.

Легионерам предстоял долгий, утомительный марш по раскисшей грязи к верховьям Люпии. Дальше будет легче: многие погрузятся на суда и спустятся по течению к Рейну. Поскольку по берегам стоят римские крепости, германцам, даже самым враждебно настроенным, останется лишь за всем этим наблюдать. Все давно было отработано, но Вар считал, что такой отход будет слишком незаметным.

— Мы должны пройти через всю Германию, — сказал он. — Мы должны показать здешнему населению, что можем двигаться куда захотим и когда захотим.

— Да, господин, — покорно отозвался Аристокл.

— В чем дело? Тебе не нравится эта идея?

Квинтилий Вар хорошо знал своего раба и мигом улавливал любые перемены в его настроении.

— Господин, — честно ответил грек, — к идее убраться из Германии я отношусь с восторгом, но к идее пройти через Германию… По правде говоря, в этой жалкой стране нет ни одного места, куда мне хотелось бы отправиться. Она может быть мила только варварам, которые ее населяют.

Поскольку Вар придерживался того же мнения, он не стал говорить Аристоклу, как тот ошибается. Наместник заметил лишь, что в скором времени из этой земли получится прекрасная провинция, нужно только окончательно ввести ее в состав империи.

Вар постарался, чтобы в его словах звучало куда больше уверенности и оптимизма, чем он испытывал на самом деле.

Аристокл неосторожно шагнул назад и вляпался в грязь, которая тут же попыталась засосать его сандалию. Одежда, прекрасно подходившая для любого места по берегам Средиземного моря, здесь никуда не годилась. Туники и тоги в здешнем климате не согревали, неудивительно, что туземцы кутаются в плащи и носят штаны. И их сапоги не сваливаются, защищая ноги лучше сандалий.

Возмущенно бормоча, Аристокл вырвал пучок травы и, как мог, очистил сандалию и ногу.

— Лучше бы оставить этих дикарей в покое, — ворчал он, — и дать им жить в своей варварской земле по своим варварским обычаям. Они не заслуживают того, чтобы стать частью нашей империи.

И снова Вар почувствовал, что согласен с рабом: правда, в данном случае мнения раба и господина ничего не значили.

— Август хочет получить эту провинцию. У него есть на то свои причины, и Август всегда получает желаемое.