И у него имелись доводы, которым сочувствующие римлянам вожди ничего не могли противопоставить. Он ссылался на собственный опыт сражений в Паннонии, напоминая, что служил у римлян, воевал с ними бок о бок и изучил все их уловки. Римляне, утверждал Арминий, всегда действуют одинаково. Если кому-то мало его рассказов про Паннонию, пусть такой человек расспросит людей постарше, и те расскажут, что происходило в Галлии одно поколение назад. А что творится в Галлии сейчас, все и так видят. Тамошний народ попал в рабство к римлянам.

Один седобородый старец попытался заметить, что это всего лишь галлы, которых они, германцы, всегда били. Дескать, куда им до нас!

Но Арминий тут же нашел ответ:

— Ну, тогда плати налоги и дальше. Глядишь, лет через пятьдесят какой-нибудь римский хозяин скажет про своих рабов: «Так это всего лишь германцы. Куда им до нас!»

Люди кивнули, поняв суть высказывания, а старец закусил губу, но спорить не стал. Всякий, кто вступал в спор с Арминием, скоро начинал об этом жалеть.

Когда курьер доставил письмо от Августа, Вар был пьян. Летом даже в этом забытом богами краю становилось достаточно тепло, чтобы можно было, как подобает культурному человеку, разбавлять вино водой. Но зимы здесь стояли такие, что волей-неволей приходилось не только кутаться, но и согреваться изнутри. Поначалу Вар считал эту привычку варварской, но потом попробовал, приохотился, и стал почти так же поклоняться неразбавленному вину, как евреи — своему Яхве.

Слуга поднес гонцу императора чашу чистого вина, и тот со словами:

— Весьма обязан! — осушил ее, не моргнув глазом.

Сразу было видно, что он прослужил на севере не одну зиму и к крепкому вину ему не привыкать.

Вар отпустил гонца, послав его подкрепиться.

— Что пишет Август, господин? — спросил Аристокл.

— Пока не знаю, — ответил Вар.

Он не был уверен, что очень хочет это узнать. Но ногтем большого пальца уже невольно подцепил и отлепил восковую печать, скреплявшую папирусный свиток. Чтобы прочесть послание, Вару пришлось держать его на расстоянии вытянутой руки: у него развивалась дальнозоркость. Должно быть, та же неприятность постигла и Августа, но почерк императора Вар узнал сразу.

Он молчал так долго, что раб нетерпеливо спросил:

— Ну, что там?

А ведь Аристокл был трезв или почти трезв — он по-прежнему разбавлял вино водой, а чтоб согреться, надевал длинную, плотную шерстяную тунику и две пары носков.

— «Мой дорогой Вар, я с радостью узнал, что твое первое лето в Германии прошло удачно», — прочитал Вар и облегченно вздохнул.

От этого вздоха, несмотря на стоящую в комнате жаровню с угольями, в воздухе заклубился пар. Вар сделал большой глоток из кубка, прежде чем продолжить чтение:

— «Но у меня создалось впечатление, что тебя беспокоит размер собранных налогов».

Эта фраза побудила Вара сделать еще один большой глоток, потом осушить кубок и наполнить снова, зачерпнув вина из кувшина. Он-то как раз приложил все усилия, чтобы скрыть свое беспокойство! Выходит, он зря старался, все его усилия пропали даром. Август не зря столько лет правил Римским миром и умел смотреть вглубь.

Квинтилий Вар выпил еще. Он знал, что поутру у него будет раскалываться голова, но до утра было еще далеко, а заглушить страх требовалось сейчас. Раб помалкивал, хотя всем своим видом выказывал нетерпение. Вару не хотелось знать, о чем говорится дальше в послании Августа, но он понимал — прочитать придется.

— «Не лишайся сна из-за таких мелочей. На первых порах важна не величина платежей, а сам факт сбора налогов. Главное — приучить варваров платить.