Его жена сбросила одежду. Он поймал себя на том, что разглядывает изящные линии ее спины и талии, округлые формы бедер. Сделав над собой усилие, Дракон отвернулся.

Пергамент казался желтым по сравнению с алебастровой белизной ее кожи.

Моему брату, лорду Скирингешилу. Шлю тебе приветствия.

Ее ноги были стройные и крепкие. Он увидел, как Рикка шагнула в корыто, и вспомнил шелковистость ее бедер, которые она раздвигала для него.

Здесь появился с дурными намерениями мужчина из Вулскрофта. Сейчас он мертв.

Рикка ахнула, когда коснулась воды, и этот звук способен был пробудить его веселого дружка, даже если бы он еще Не пробудился.

Слава Богу, моя жена не пострадала. Покачав бедрами, Рикка опустилась в корыто. Ему были видны розоватые соски, которые не скрывала вода.

Слава Богу, моя жена…

Об этом он уже писал. Дракон сердито вычеркнул строчку и попытался сосредоточиться на письме.

Мерсия постоянно порождает предателей. Я собираюсь написать об этом и Хоуку.

Рикка взяла мыло, лежавшее на бортике корыта, и стала намыливать руки. Дракон поставил кляксу, ругнулся про себя и присыпал ее песком.

Альфреду также нужно об этом сказать, но я думаю, что будет лучше, если он услышит обо всем от Хоука.

Мыло вырвалось из ее рук, скользнуло по грудям, по животу и скрылось под водой.

Я напишу подробнее чуть позже. Приезжай, если можешь, в Лансенд, чтобы мы обсудили с тобой это дело.

Закончив, Дракон поставил подпись, залил воском, накапанным со свечи, и запечатал собственным кольцом. Взяв письмо, он вышел из дома и отдал послание первому попавшемуся воину.

— Первым же кораблем в Скирингешил. Понятно?

Воин кивнул, и Дракон вернулся в дом. В этот момент Рикка поднималась из воды. Надо было еще написать письмо Хоуку. Это можно будет сделать утром, до отлива будет время.

Дракон подошел к жене с простыней, обернул ее и прижал к груди. Его руки стали медленно и нежно поглаживать ее тело. Рикка повернулась, и простыня упала вниз. Она прижалась упругими грудями к его телу, защищенному тонкой материей туники.

— Ты спал прошлой ночью? — спросила она.

— Разумеется, нет.

Уголки ее губ растянулись в улыбке.

— Ну, тогда ты, должно быть, слишком устал.

Он вспомнил, как она попалась на приманку, когда он упомянул об амазонках, и расплылся в улыбке: — Напрашиваешься, душа моя?

Рикка обольстительно улыбнулась, запустила руки ему в штаны и обнаружила там именно то, чего хотела. Погладив его, она пробормотала:

— Пошли в постель, муж.

Пусть никто не скажет, что он способен отказать леди в обоснованной просьбе. Дракон засмеялся, попятился к кровати и опрокинулся на нее спиной, увлекая за собой Рикку. Они гладили, ласкали, исследовали друг друга, пока Дракон не выдержал.

— Довольно, — сказал он, встал с постели и разделся. Когда снова лег, Рикка прильнула к нему. Ему было приятно, но в то же время он почувствовал в ней какое-то беспокойство, какую-то отчаянную страсть. Дракону было известно, что с такой страстью она стремится только к свободе.

— В чем дело? — спросил он, запуская руку в ее волосы и поглаживая большими пальцами лоб, словно желая выгнать гнездящееся в голове беспокойство.

— Прости меня, — пробормотала Рикка и отвернула голову. Однако он успел в ее глазах прочитать страдание.

— Только не хватало, чтобы ты приводила своего противного отца к нашему ложу, — сказал он, не подумав.