– Ты справишься. Я уверена.

– И ты не слишком возражаешь против соседки по комнате?

– Я же сказала тебе. Это будет как в старые времена.

Но не совсем, и они обе знали это. Раньше они ходили вместе в рестораны, в оперные театры, на спектакли. Они виделись с друзьями, встречались с мужчинами, устраивали вечеринки. Сейчас было совсем другое время. Изабелла никуда не будет ходить, если только это не будет безопасно. Может быть, подумала Наташа, они смогут ходить гулять в парк. Она уже отменила большинство встреч на ближайшие три недели. Изабелле не надо видеть, как она прибегает и убегает, ходит на коктейли, бенефисы и все последние показы. Она поразилась, когда Изабелла заговорила:

– Я приняла решение. – Мгновение Изабелла смотрела на Наташу с искорками смеха в глазах.

– Какое?

– Завтра я пойду на улицу, Наташа.

– Нет, не пойдешь.

– Я должна. Я не могу жить здесь как в клетке. Мне надо гулять, дышать воздухом, видеть людей. Я наблюдала за ними сегодня, когда мы ехали по городу. Я должна их видеть и узнать, почувствовать и наблюдать за ними. Как я могу принимать разумные решения в моем бизнесе, если буду жить в коконе?

– Ты могла бы принимать правильные решения относительно моды, если бы тебя даже заперли в ванной комнате на десять лет.

– Я сомневаюсь.

– А я – нет. – На миг в Наташиных голубых глазах мелькнуло воинственное выражение. – Посмотрим.

– Да, посмотрим.

Возвращаясь в свою спальню, Наташа чувствовала облегчение: Изабелла ди Сан‑Грегорио вовсе не умерла. Сначала она очень волновалась, как перенесет подруга столь тяжкое испытание, но теперь она все поняла и успокоилась: в Изабелле остались воинственный дух и злоба, горечь и страх. В ней были огонь и жизнь, а в сверкающих ониксовых глазах по‑прежнему вспыхивали алмазные искорки.

Убедившись, что мальчики в порядке, Наташа вернулась в спальню Изабеллы, чтобы предложить ей поужинать после того, как та примет ванну и переоденется. Раскинувшись на зеленом бархатном покрывале, Изабелла спала. Наташа укрыла ее меховым покрывалом и шепнула:

– Добро пожаловать домой. – Потом выключила свет и тихо закрыла дверь.

Глава 14

Завернувшись в голубой бархатный халат с большим отложным воротником, Изабелла сонно побрела в прихожую. Было еще очень рано. Зимнее солнце бросало мерцающие блики на небоскребы Нью‑Йорка. Она постояла минутку у окна в гостиной, думая о городе, лежащем у ее ног, – он притягивал удачливых, динамичных, тех, кому судьбой уготовано побеждать. Город для людей вроде Наташи, и ей приходилось признаться, что и для таких, как она сама. Но он не был ее городом, в нем не хватало декадентства, смеха и простого очарования Рима. Хотя в нем было кое‑что другое: он сверкал ярко, как река из бриллиантов, и, глядя на него, ей казалось, что он манит ее.

Изабелла тихо прошла на кухню, открыла буфет и нашла то, что Наташа называла кофе. Дома она не подала бы такой. Но когда она приготовила его, вкус оказался пикантным и знакомым, напоминая ей об их совместной жизни двенадцать лет назад. Запахи всегда вызывали в ней воспоминания, слабый аромат, легкий запах – и она могла представить то, что видела давным‑давно: комнату, подругу, давно забытого мужчину. Но сейчас было не время мечтать. Она взглянула на кухонные часы и поняла, что ее день начался. Половина седьмого утра. Значит, в Риме сейчас время ленча и, если повезет, она застанет Бернардо в его кабинете, шатающегося от навалившегося на его плечи груза. Она взяла чашку с кофе в свой милый маленький кабинет и улыбнулась про себя, включая свет. Наташа, милая Наташа. Как она добра. Сколько она сделала. Но нежность в ее глазах быстро погасла, когда она приготовилась к предстоящему деловому разговору.