Его блестящие глаза смотрели на нее сверху вниз, пылая огнем и сверкая в полумраке, словно изумруды.

– Смирись с этим, Джиллиан. Смирись со мной. Ее грудь тяжело вздымалась с каждым вздохом.

– Я не могу! Не могу!

– Нет, можете, леди! Вспомни, мы делили постель много ночей подряд. Сегодня мы разделим также и наши тела.

Внутри ее все готово было рыдать. Неужели он не мог понять? Речь шла не только о ее теле, но и о ее сердце. О ее душе. Она была не из тех женщин, которые способны легко отдаться мужчине. Всю жизнь она придерживалась убеждения, что супругов должны связывать узы любви и что подобная близость между мужчиной и женщиной тоже возможна только по любви…

Совсем не так она представляла себе в мечтах свою первую брачную ночь.

«Однако Гарет был первым мужчиной, который тебя поцеловал, – шепнул ей внутренний голос. – Он твой муж. Ты его жена. Стало быть, нет ничего зазорного в том, что он разделит с тобой ложе».

«Но только не по любви, – тут же возразил ему другой голос. – По любви – никогда!»

Ибо, увы, она оказалась права. Несмотря на то что Джиллиан вела замкнутую жизнь в замке Уэстербрук, ей не составляло труда распознать страсть, так ясно отражавшуюся в его глазах.

И потом у нее уже не осталось времени на раздумья, ибо его губы накрыли ее собственные. На один роковой миг она ощутила в нем пылкое, всепоглощающее желание, которое казалось почти непреодолимым. Он завладел ее губами с настойчивостью, которая не оставляла места для отказа. Его ласки не были жестокими… но до жестокости требовательными. Джиллиан судорожно вздохнула, ее губы слегка приоткрылись, и он тотчас поспешил этим воспользоваться. Где-то в самом отдаленном уголке сознания Джиллиан промелькнула мысль, что он и в самом деле не забыл, как добиться расположения дамы, ибо вопреки всякой вероятности, вопреки ее собственной воле она почувствовала, как ее тело начинает поддаваться слабости.

Гарет без колебаний предъявил свои права, пытаясь проникнуть в ее рот. Дерзкими движениями он ощупывал ее жаркое, сладкое, как мед, небо, и весь мир вокруг вдруг куда-то исчез. Она вдруг оказалась в самом центре бушующего урагана – вроде того, который привел его к ней.

Охваченная предательским приливом блаженства, она почти не заметила, как его руки на короткое время легли ей на плечи. Одним быстрым плавным движением он спустил платье и рубашку с ее плеч до самых бедер.

В горле у нее встал сдавленный крик, и она оторвала от него губы. Вот негодяй! Ее платье теперь лежало лужицей у ее ног. Она попыталась было нагнуться, чтобы поднять его, однако Гарет вовремя разгадал ее намерение и, схватив ее за запястья, прижал ее руки к бокам.

Его взгляд неторопливо скользил по ней, подмечая каждую мелочь – и да, он явно получал от этого удовольствие! Не осталось ни одной части ее тела, которая осталась бы незатронутой. Джиллиан чувствовала себя полностью обнаженной. У нее вырвался сдавленный возглас досады. Она прекрасно понимала, зачем ему это понадобилось. Он хотел таким образом наказать ее за открытое презрение, за то, что она позволила себе противостоять ему. Все ее тело запылало от смущения. Униженная до глубины души, она могла лишь проклинать собственную беспомощность, ибо он не оставил ей ни малейшей возможности прикрыться.

Однако и это было еще не все. Крепкая сильная рука обхватила ее за спину, прижимая к его торсу. Кончики его пальцев скользили по ее затылку – едва уловимая ласка, от которой по всему ее телу пробежала легкая дрожь. Затем он запустил пальцы в шелковистые локоны. Ему достаточно было лишь несколько раз потянуть за них, чтобы тяжелая масса волос упала ей на спину. Он наклонил голову и прикоснулся губами к ее шее, отчего все ее существо словно пронзила молния.