|
.. Уверяю вас, не больше, чем кое-кем другим, - прибавила она и на его недоуменный вопрос, что она, собственно, имеет в виду, ответила лишь загадочной улыбкой. - Я все-таки просил бы сказать. Густа покровительственно прищурилась. - Я говорю это только потому, что желаю вам добра. Вы ничего не заметили, правда? Например, как она относится к асессору Ядассону? Да и вообще Кетхен из таких... - Густа вдруг громко рассмеялась, такой оторопелый вид был у Дидериха. Девушка пошла вперед, он последовал за ней. - К Ядассону? - переспросил он робко. В это мгновение грохот машины оборвался, задребезжал звонок, возвещавший конец рабочего дня, со двора уже доносились удаляющиеся шага рабочих. Дидерих пожал плечами. - Меня нисколько не интересует поведение фрейлейн Кетхен, - сказал он. - Жаль, правда, старого пастора, если она действительно, как вы говорите... Вы точно знаете? Густа отвернулась. - Убедитесь сами, если не верите! Дидерих польщенно засмеялся. - Не гасите газ! - крикнул он механику, проходившему мимо. - Я сам выключу. Двери тряпичного цеха, на которого выходили работницы, были настежь распахнуты. - О! - воскликнула Густа, - как там романтично! - В сумрачном полусвете зала ей представилось множество красочных пятен на серых холмах, а поверх них - лес ветвей. - Ах, - сказала она, подходя ближе. - Что только не почудится в темноте... а это всего-навсего мешки с тряпьем и трубы отопления. - Она скривила презрительную гримаску. Дидерих разгонял работниц, которые, в нарушение правил, расположились на мешках. Одни, едва закончив работу, взялись за вязанье, другие что-то жевали. - У вас губа не дура! - рычал он. - На даровщинку греться! Вон! Медленно, молча, без слова протеста, женщины поднимались и проходили мимо незнакомой дамы, с тупым любопытством оглядываясь на нее и тяжело, точно стадо, топая ногами, обутыми в мужские ботинки. Они уносили с собой удушливые запахи, среди которых жили. Дидерих в упор разглядывал каждую, пока не вышла последняя. - Фишер! - крикнул он вдруг. - Что там у этой толстухи под платком? Механик, по обыкновению двусмысленно ухмыляясь, ответил: - У нее скоро ребеночек будет. Дидерих с досадой повернулся к нему спиной. - А я-то думал, что накрыл воровку, - поучал он Густу. - Все они крадут лоскутья. Да-да. Шьют из них детские платьица. - И так как Густа сморщила носик, он добавил: - Да ведь это роскошь для детей пролетариев! Кончиками пальцев, обтянутых перчаткой, Густа подняла с полу лоскуток. Дидерих внезапно схватил ее за кисть и жадно припал к просвету на застежке перчатки. Густа испуганно оглянулась. - Ах так, все уже ушли. - Она самодовольно рассмеялась. - Я сразу смекнула, какие такие срочные дела у вас на фабрике. Дидерих состроил вызывающую мину. - Ну, а вы? Что вас привело к нам сегодня? Убедились, что я не так уж плох? Конечно, ваш Вольфганг... Не каждый сумеет опозориться так, как он на процессе. Густа возмутилась: - Помалкивали бы. Вам никогда не дотянуться до такого благородного человека, как Вольфганг. Но глаза ее говорили другое. От Дидериха это не укрылось; он возбужденно засмеялся. - С вами он не торопится! Знаете, что вы для него? Горшок с колбасой и капустой, он предлагает мне помешивать его! - Лжете, - с убийственным презрением бросила Густа; но Дидерих не оробел. |
