|
Голос ее звучал теперь безбоязненно звонко. - Ну что ж, раз вы оба здесь! - сказала она, взяла сигарету из портсигара Ядассона и опрокинула в себя коньяк, стоявший перед Дидерихом. Теперь пришла его очередь диву даваться. Ядассону, видимо, второе лицо Кетхен было не в новость. Они долго перебрасывались двусмысленными замечаниями, пока Дидерих не накинулся на Кетхен. - Сегодня я вас узнал досконально! - крикнул он и ударил кулаком по столу. Кетхен тотчас же заговорила тоном светской дамы: - Что вы хотите этим сказать, господин доктор? - Полагаю, что вы не посягнете на честь дамы? - поддержал ее Ядассон. - Я хотел лишь сказать, - пробормотал Дидерих, - что фрейлейн Циллих мне теперь нравится больше. - Он растерянно таращил глаза. - Еще совсем недавно, когда мы едва не обручились, она мне и вполовину так не нравилась. *** Кетхен расхохоталась - расхохоталась от всего сердца. Дидерих даже не подозревал, что она умеет так смеяться. Этот смех приятно согрел его, он засмеялся вместе с ней. Ядассон не отстал, и все трое, извиваясь от хохота, крикнули кабатчику, чтобы подал еще коньяку. - Ну, мне пора, не то папаша явится домой раньше меня, - сказала Кетхен. - Он отправился на обход больных, он раздает им вот эти картинки. - Она вытащила из сумочки две ярко раскрашенные открытки. - Возьмите на память. Ядассону досталась грешница Магдалина. Дидериху - агнец с пастухом. Дидерих был недоволен. - Я тоже хочу грешницу. Кетхен порылась в сумочке, но не нашла больше грешниц. - Придется довольствоваться овечкой, - решительно сказала она, и, взявшись под руки, все трое, - Кетхен между мужчинами, - вышли из кабачка. Кетхен затянула псалом, мужчины подхватили, и так, спотыкаясь и отклоняясь то к одной стороне улицы, то к другой, они тащились по скудно освещенной Геббельхенштрассе. На первом же углу Кетхен объявила, что ей нужно торопиться, и нырнула в переулок. - Прощай, овечка! - крикнула она Дидериху, который порывался догнать ее. Ядассон крепко держал его и, заговорив вдруг голосом блюстителя государственного порядка, стал внушать, что все это не больше, чем безобидная шутка. - Заявляю вам, что тут нет ни малейшего повода к недоразумению. - Мне и в голову не приходит усматривать тут недоразумение, - сказал Дидерих. - И если бы, - продолжал Ядассон, - семья Циллих предпочла меня другим и пожелала вступить со мной в родственные отношения, сегодняшний эпизод меня нисколько не смутил бы. Долгом своим почитаю сказать об этом. - Уверяю вас, - ответил Дидерих, - что сумею оценить ваш корректный образ действий. И оба, щелкнув каблуками, обменялись крепким рукопожатием и расстались. Прощаясь, Кетхен и Ядассон подмигнули друг другу, и Дидерих нисколько не сомневался, что оба сейчас же вернутся в "Зеленый ангел". Он расстегнул пальто и выпятил грудь, чувствуя прилив гордости: ему удалось вовремя заметить коварную западню и избежать ее, не нарушая кодекса приличий. Ядассон вызывал у него теперь некоторое уважение и даже симпатию. Он и сам вел бы себя точно так же. Мужчинам нетрудно понять друг друга. Но она! Пасторская дочь, преобразившаяся в распутную женщину, это второе обличье Кетхен, эта опасная двойственность, столь далекая от простодушной честности, которую Дидерих ощущал в глубине собственного сердца, потрясли его, будто он заглянул в омут. |
