|
В ответ Густа только заморгала. Тогда Кетхен, внезапно протрезвев, прибавила: - Должна же я думать о своей репутации, для тебя-то все это, разумеется, уже не имеет значения. Дидерих встретился глазами с Густой, взгляд его скользнул по ее фигуре и нашел сверкавший на мизинце бриллиант, который они вместе выудили в тряпье. Он рыцарски улыбнулся, а Густа покраснела и почти вплотную придвинулась к нему, точно хотела прильнуть. Кетхен кралась к дверям. Склонившись над плечом Густы, Дидерих тихо сказал: - Однако ваш жених надолго оставляет вас и одиночестве. - Ах, что о нем толковать, - ответила она. Он еще ниже склонил голову и прижался подбородком к плечу Густы. Она не шевелилась. - Жаль, - сказал он и так неожиданно отступил, что Густа едва не упала. Она вдруг поняла, что ее положение коренным образом изменилось. Ее деньги уже не козырь, цена такому мужчине, как Дидерих, куда выше. В глазах ее появилось жалкое выражение. - На месте вашего жениха, - сдержанно сказал Дидерих, - я действовал бы иначе. Кетхен с величайшей осторожностью прикрыла за собой дверь и вернулась. - Знаете, что я вам скажу? - Она приложила палец к губам. - Третье действие началось и, думаю, давно уже. - О боже! - сказала Густа, а Дидерих заключил: - Значит, мы в ловушке. Он обшарил стены, ища запасной выход: даже отодвинул кушетку. Не найдя второй двери, он рассердился: - Это и вправду настоящая ловушка. И ради такого вот старого барака господин Бук обошел при реконструкции эту улицу. Он у меня дождется, что я ее снесу! Мне бы только в гласные пройти! Кетхен хихикнула: - Чего вы злитесь? Здесь очень мило. Что хочешь, то и делай. И она прыгнула через кушетку. Густа вдруг оживилась и последовала за ней. Но она зацепилась и застряла. Дидерих подхватил ее. Кетхен тоже повисла на нем. Он подмигнул обеим. - Ну, что теперь? - Предлагайте, - сказала Кетхен. - Вам и карты в руки! Мы друг друга теперь узнали. - И терять нам нечего, - сказала Густа. Все трое прыснули со смеху. Но Кетхен пришла в ужас: - Дети, в этом зеркале я похожа на свою покойную бабушку. - Оно совсем черное. - И все исцарапано. Они прильнули лицами к стеклу и в тусклом свете газового фонаря увидели на стекле старые даты, сдвоенные сердца, вазы, фигурки амуров и даже могилы, и на каждом рисунке - какое-нибудь восклицание или ласкательное имя. Они с трудом разбирали слова. - Здесь на урне... нет, что за чушь! - воскликнула Кетхен. - "Теперь лишь мы познаем страдание". Почему? Только потому, что они попали в эту комнату? Вот ненормальные! - Зато мы вполне нормальны, - заявил Дидерих. - Фрейлейн Густа, дайте ваш бриллиант! Он нацарапал три сердца, сделал надпись и предложил девушкам прочесть. Когда они с визгом отвернулись, он гордо сказал: - Недаром же комната зовется "Приют любви"! Внезапно у Густы вырвался крик ужаса: - Там кто-то подсматривает! И правда, из-за зеркала высовывалось мертвенно-бледное лицо!.. Кетхен бросилась к дверям. |
