|
. Кетхен бросилась к дверям. - Идите сюда, - позвал Дидерих. - Это же нарисовано. Зеркало с одной стороны отделялось от стены, он повернул его немного. И теперь стала видна вся фигура. - Это все та же пастушка, которая прыгала через ручей! - Все уже свершилось, - сказал Дидерих, так как пастушка сидела и плакала. На задней стенке зеркала виден был удаляющийся пастушок. - А вот и выход! - Дидерих показал на полоску света, проникавшую сквозь щель, и пошарил по стене. - Когда все свершилось, открывается выход. - С этими словами он прошел вперед. - Со мной ничего еще не свершилось, - насмешливо бросила ему вслед Кетхен. - И со мной тоже... - печально проронила Густа. Дидерих прикинулся глухим, он установил, что они находятся в маленьком салоне позади буфета. Поспешно добравшись до зеркальной галереи, он смешался с толпой, только что хлынувшей из зрительного зала. Публика еще была под впечатлением трагической участи тайной графини, которой все же пришлось соединиться узами брака с учителем музыки. Фрау Гарниш, фрау Кон, теща бургомистра - у всех были заплаканные глаза. Ядассон, уже без грима, явившийся пожать лавры, встретил у дам плохой прием. - Это вы во всем виноваты, господин асессор! Она все-таки ваша родная сестра! - Простите, сударыни! - И Ядассон произнес речь в защиту своих прав. Ведь он законный наследник графских владений! Мета Гарниш сказала: - Но у вас был слишком вызывающий вид! Тотчас же все взгляды устремились на его уши; послышались смешки. И Дидерих, в предчувствии близкой мести, со сладостно бьющимся сердцем взял под руку Ядассона, пронзительным голосом вопрошавшего, в чем же, наконец, дело, - и повел его туда, где президентша, прощаясь с Кунце, выражала майору свою живейшую признательность за его услуги, которые так способствовали успеху пьесы. Увидев Ядассона, она попросту показала ему спину. Ядассон так и примерз к полу, Дидерих не мог сдвинуть его с места. - Что с вами? - осведомился он с наигранным участием. - Ах да, фрау фон Вулков. Вы ей не понравились. Прокурором, сказала она, вам не быть. Очень уж торчат у вас уши. Дидерих был ко всему готов, но такой чудовищной гримасы он не ожидал! Куда девалась высокомерная резкость, которую Ядассон всю жизнь вырабатывал в себе! - Я это знал, - прошептал он, но в этих словах, сказанных шепотом, слышался мучительный вопль... Вдруг он весь задергался, точно приплясывал на месте, и закричал: - Вам смешно, драгоценнейший! Но вы и не подозреваете, чем владеете. Ваша внешность - капитал. Дайте мне ваше лицо, ничего больше, и через десять лет я министр! - Но-но! - воскликнул Дидерих. - Всего лица вам и не нужно, достаточно одних ушей. - А вы не продадите их мне? - спросил Ядассон и так взглянул на Дидериха, что тот не на шутку струхнул. - А разве это возможно? - неуверенно возразил он. Ядассон с циничной усмешкой на губах уже подходил к Гейтейфелю. - Господин доктор, вы ведь специалист по ушам. Гейтейфель рассказал, что и в самом деле, - пока, правда, лишь в Париже, - такие операции делаются: уши можно уменьшить вдвое. - Да их и не к чему убирать целиком, - заметил Гейтейфель. - Половина еще вам пригодится. Ядассон уже вполне овладел собой. - Остроумно! Бесподобно! Расскажу в суде. |
