|
Прим.>, трехцветного знамени. Новое в то время, оно не было знаменем одной страны, это были цвета зари, встававшей над всем человечеством. Носить эти цвета считалось доказательством наиболее благородных убеждений, или, как сказали бы вы, - строго корректных. Ваше здоровье! Но Дидерих незаметно отодвинулся вместе со стулом и опасливо озирался по сторонам, не слышит ли кто эти речи. - Вы пьяны, - пробормотал он и, чтобы спасти положение, крикнул: - Господин Розе, еще бутылку! - Он выпрямился и важно посмотрел на Бука. - Вы, по-видимому, забыли, что потом был Бисмарк! - И не он один, - сказал Бук. - Европу со всех сторон загоняли в национальные теснины. Допустим, такое явление было неизбежно. Допустим, за тесниной открывались обетованные просторы... Но вы-то разве следовали за вашим Бисмарком, пока он был прав? Нет, он силком тащил вас за собой <См. Прим.>, вы роптали на него. А теперь, когда вам следовало бы пойти дальше, чем пошел он, вы цепляетесь за его бессильную тень. Ибо обмен веществ у вас, националистов, совершается до отчаяния медленно. Пока вы смекнули, что перед вами великий человек, он уже перестал быть великим. - Вы еще узнаете его! - посулил Дидерих. - Кровь и железо были и остаются самым действенным методом лечения! Сила выше права! <См. Прим.> - Возвещая этот символ веры, он весь побагровел. Но и Бук разгорячился. - Сила! Власть! Власть нельзя вечно носить на острие штыка, словно колбасу на вертеле. В наши дни единственная реальная сила - это мир! Разыгрывайте комедию насилия! Бряцайте оружием перед воображаемыми врагами, внешними и внутренними. К счастью, вам не дано свершать! - Не дано! - Дидерих пыхтел так, точно изо всех сил раздувал огонь. - Его величество кайзер сказал <См. Прим.>: "Уж лучше пусть лягут костьми все восемнадцать армейских корпусов и сорок два миллиона жителей..." - "Ибо, где реет германский орел <См. Прим.>..." - воскликнул Бук с неожиданным пылом, и еще неистовей: "Никаких парламентских резолюций; армия - вот наш единственный оплот". - "Вы призваны прежде всего оборонять меня от внешних и внутренних врагов!" - не отставал Дидерих. - "Защищать от шайки изменников!" - орал Бук. - "Кучка людей..." - "Недостойная называться немцами!" - подхватил Дидерих. И оба хором: - "Будь то отец родной или брат - расстреливать!" Шум, поднятый ими, привлек внимание танцоров, заходивших в буфет промочить горло. Они позвали своих дам полюбоваться зрелищем героического опьянения. Даже заядлые картежники и те вставали из-за ломберных столов и заглядывали в буфет. Все с любопытством наблюдали за Дидерихом и его собутыльником; а они, раскачиваясь на стульях, судорожно уцепившись за край стола, с остекленелыми глазами и оскаленными зубами орали друг другу в лицо: - "...врага, и это мой враг". - "В стране есть лишь один властелин, второго я не потерплю!" - "Я могу быть очень суров!" Оба старались перекричать друг друга. - "Ложная гуманность!" - "Не помнящие родства бродяги - враги божественного миропорядка!" - "Должны быть вырваны с корнем!" В стену полетела бутылка. - "Растопчу!" - "Германский прах!. |
