С журналом и сэндвичем он разделался к семи вечера.

Потом подумал, чем бы заняться дальше – просмотреть объявления о работе или проштудировать «Какого цвета ваш парашют?», – но вместо этого вынул записную книжку. Он положил ее на стол и медленно перелистал заметки о Войне за независимость и черновик сочинения «Дивный новый мир».

Линкольн знал, что ищет: где-то в середине должно быть… Ага, вот… Почерк Сэм, фиолетовые чернила, частокол заглавных букв.

ЛИНКОЛЬН ПРЕУСПЕВАЕТ В…

Мать хотела, чтобы он учился рядом с домом. Ему была предложена стипендия регента в государственном университете – всего-то сорок пять минут езды. Но Сэм ни за что не пошла бы туда. Ей хотелось чего-то большого, важного и ОЧЕНЬ ДАЛЕКОГО. А Линкольн хотел уехать с ней. Стоило матери завести речь об этой стипендии, о том, что в университете хороший кампус и что ему можно будет приезжать домой и стирать свои вещи, Линкольну сразу же представлялось, как Сэм грузит вещи в отцовский минивэн и уезжает на запад, на заход солнца. Со стиркой он уж как-нибудь сам справится.

Поэтому он разрешил Сэм закупить все, что нужно для учебы. Она заказывала разные брошюры и по выходным отправлялась смотреть кампусы. «Хочу жить у океана, Линкольн, у океана! Хочу чувствовать, как наступает прилив. Хочу выглядеть, как те девушки, что живут у океана. У них волосы треплет ветер, а на щеках здоровый румянец. Хочу горы… Ну хотя бы одну гору. Разве это много? И деревья. Ну не целый лес, нет. Хватит и рощицы. Картинку хочу. Красивую картинку!» «Нашла о чем мечтать», – думал Линкольн.

Сэм остановила свой выбор на колледже в Калифорнии – не слишком далеко от океана, не слишком далеко от гор – с обсаженным деревьями кампусом и плотной театральной программой. Линкольна тоже приняли, за компанию, и предложили с полдюжины разных курсов.

Матери он объяснил, что технически это столько же, сколько предлагала государственная школа.

– Да, – ответила она, – только в четыре раза дороже.

– Ты, что ли, платишь? – возразил он.

– Подло так говорить.

– Извини, не хотел.

И правда, он не хотел.

Линкольн знал: матери неловко, что она не может платить за него. Ну, знал, что ей иногда неловко, да. Колледж – это была его забота. Мать рассчитывала, что он будет платить сам, точно так же, как рассчитывала когда-то, что сын сам купит себе «Nintendo».

– Можешь купить, если хочешь, если готов за него заплатить. Копи.

– Нет у меня денег, – ответил Линкольн, тогда девятиклассник.

– Надо быть благодарным, Линкольн. Деньги – жестокая штука. Они всегда стоят между тобой, тем, что ты хочешь, и теми, кого любишь.

– Как это деньги могут стоять между тобой и теми, кого любишь?

– Да вот как сейчас между нами.

Насчет Калифорнии мать волновалась, в общем, не из-за оплаты. Ей не хотелось, чтобы Линкольн ехал в Калифорнию, потому что ей не хотелось, чтобы он уезжал. Не хотелось, чтобы уезжал так далеко. Уезжал вместе с Сэм.

Матери не нравилась Сэм.

Она считала ее эгоцентричной и хитрой.