То-то!

Застыли послы, глаза выпучили. А я на них даже смотреть не стал – пока что. Даже на Куроса губастого. Мстить мне решила Цулияс, царевна Хеттийская? Чтобы Дамед-ванака не в свое царство – на пепелище вернулся? Войной грозить?

А что сейчас скажешь?

Поглядел я поверх спин склоненных, вновь подмигнул Щербатому:

– Кто?

И на послов головой мотнул – не оборачиваясь даже. Пожал Амфилох плечами широкими, венец золотой поправил. Вздохнул:

– Заброды хеттийские, ванакт. Грозятся!

Кивнул я, по сторонам поглядел, на орлов моих, тоже вздохнул:

– Басилей Киантипп Эгиалид! Басилей Амфилох Алкмеонид! Велю вам сокрушить Царство Хеттийское, Хаттусу же, Логовище Львиц – сжечь. А заброд, что нам грозить смели – в темницу!

– Диомед! Диомед!

Даже не обернулся я на ее крик. Ты хотела мести, царевна? А теперь чего хочешь?

– Ничего, Щербатый. Мои аргивяне уже в Киликии, оттуда в Хаттусу дорога прямая. Да и не будет войны. Сейчас один из послов, губастый такой, будет ко мне на встречу проситься...

– Уже просится! Я ее сразу узнал... Ну и напугал ты всех, богоравный!

– Сам ты богоравный!

Больно!

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!..

Хеттийской львицей кинулась ко мне Цулияс, слово сказать не дала.

– Ненавижу тебя, Диомед! Всю жизнь ненавидела, всю жизнь! Ненавижу!

И – кулаками, что есть силы!

– Да погоди, царевна! – начал было я, да не тут-то было.

– Ненавижу! Веди свои войска, веди своих головорезов! Я разобью их всех, я растопчу их, я разорву тебя в клочья...

Львица!

Поймал одну руку, затем другую. Дернулась. Заплакала...

– Ненавижу...

– Погоди, – вздохнул я. – Что ты задумала? Войну начать? Ты же правительница, подумай! Что ты делаешь?

Мотнула головой, застонала.

– Если бы ты знал, Тидид! Если бы ты знал... Но поздно, пусть боги войны нас рассудят!

Отпустил я ее руки, отвернулся. Нет, не львица. Не царевна. Просто женщина...

...И я – бесчувственный пень при дороге!

– Из-за чего ты мне мстишь? Из-за чего войну начинаешь? Из-за того, что я, дурак, сорвал с тебя покрывало? Из-за того, что не захотел...

– Будь ты проклят! Проклят!..

Снова кинулась, вцепилась пальцами в плечи.

– Не прощу! Никогда! Никогда!

Осеклась. Только сейчас заметила – не одни мы. Видать громкую беседу вели Дамед-ванака с хеттийским послом!

...У моих орлов – глаза на лбу. Один Амфилох спокоен – и не такое он видел, Щербатый! Переглянулись орлы, почесали затылки.

– Это царевна Цулияс, ребята, – сообщил я, как ни в чем не бывало. – А это мои родичи, Амфилох-младший и...

– А может вам с ней лучше пожениться, дядя? – сочувственно вздохнул добрая душа Киантипп.

...И серебристый свет перед глазами. И легкое дуновение ночного ветра...

– Если бы ты знал, Диомед, как я тебя ненавижу... как люблю...

Ее голова у меня на груди. Сплелись руки...

– А ты снова уходишь! Куда? Мы могли бы править вместе...

– Я не хочу править...

Ее ладонь скользнула по моему лицу, скользнула, легла на губы.

– Ты меня всю искусал! Искусанная царица – какой ужас!.. Почему ты не можешь остановиться, Тидид? Где твой дом? Где твоя жизнь?

Что тут ответишь? Права была ТА, что пришла ко мне вместе с теплым дождем: иногда надо просто не отталкивать то, что само падает в руки. Просто не отталкивать...

– Куда ты хочешь плыть? В никуда? Тебе уже мало нашего мира?

Я осторожно отвел ее пальцы от лица, повернулся, прижался к ее плечу.