Единственным местом, где собирался весь курс в более-менее вменяемом состоянии стала столовая. Лично мне было пофиг — среди остальных членов роты я особо друзей-товарищей сыскать пока не успел, но вот мои подопечные курсанты взахлёб делились впечатлениями от того, насколько для них усложнилась служба. В общем, чаще ныли, чем радовались — многое из того, чему нас обучали им казалось совершенно бесполезным. Дураки, не знающие, что на войне важна любая мелочь…

— Господа, — подсел я к Рысакову и Ко. — Я считаю, что ваша затея с личной избранностью и запретом остальным покидать помещение, пока у вас тут культурный досуг, морально устаревшим.

Вечер субботы, как раз перед выходным днём. Сегодня нам сократили обязательную программу, убрав из списка дел рытье окопов, и потому мы все освободились на несколько часов раньше — в честь такого дела нам даже ранний ужин устроили. Так вышло, что я задержался и вернулся в расположение последним — и застал картину маслом. Все по комнатам, а эти рубятся в карты.

— Аристарх, я не против Валге, Синициной и Дубовского — они дворяне, и запрещать им что либо мы никогда и не думали, — пожал плечами Юсупов. — Но они сами предпочитают сидеть в своих кубриках.

— А остальные? — поднял бровь я. — Тоже предпочитают торчать у себя, я угадал?

Повешай мне лапши на уши, повешай… Видимо, одной дуэли было мало для вразумления.

— А остальные — по сути чернь, — пожал плечам Рысаков. — Я не желаю сидеть с чёрной костью в часы своего досуга.

И ведь не шутит. На полном серьёзе, ничего не скрывая… И ведь остальные четверо с этим полностью согласны, по глазам вижу. Ой дурачьё…

— Вас не смущает, что вам с этими людьми воевать бок о бок? — начал я закипать. — Хотя ладно, плевать на ваше мнение. Господа и дамы курсанты!!! — взревел я. — Прошу всех выйти из помещений! У меня для вас важное объявление!

Некоторое время царила тишина. Затем открылась одна дверь, другая… Вот уже и белокурая Хельга вышла, с интересом глядя на нас, потом показался Дубовский, Синицина…

— Да не стесняйтесь вы! — продолжил я кричать. — И ничего не опасайтесь! Выходите в коридор, смелее!

— Что за балаган ты устраиваешь? — вскинулся Озерцов. — У них — комендантский час! И это наше правило!

— А ты давно у нас здесь комендант? — деланно удивился я.

— Что? — слегка растерялся дворянин.

— Комендантский час ты установил, а полномочиями для подобного ты не обладаешь, вот что! — рыкнул я. — И вообще — кто ты такой, что бы со мной спорить?

— Я дворянин! — возмутился он.

— Как и я. Как и все остальные, здесь проживающие, — напомнил я ему. — А ещё я заместитель командира взвода, а ты просто командир отделения. Я выше тебя по должности в армейской иерархии, я сильнее тебя как боевой маги и мой социальный статус не уступает твоему. Теперь внимание, вопрос — с чего ты решил, что имеешь право говорить мне о каких-то ваших, собственных правилах, которые вы тут решили установить?

— Потому что благородные люди… — начал было он.

— Для бояр ты твой Род чуть благороднее деревенской козы, — перебил я его. — Если кто-то из них тебе об этом объявит и повелит жить в сарае со скотом, ты с ним согласишься?

Озерцов медленно багровел, его друзья потихоньку тянулись к шашкам а весь коридор, все одарённые, тут проживающие, молча наблюдали за развитием нашего конфликта.