— А ещё он назвал моих курсантов «нищебродами» — добавил Алексей Воронцов. — Что оскорбляет уже лично меня… Но так как я не могу вызвать на бой господина Игнатьева, а вы настаиваете на неправоте моего курсанта — я не против разрешить это противоречие здесь и сейчас, между нами. В дуэли до первой крови, разумеется. Или вы бы предпочли вызвать на бой Аристарха?

Ого, а ведь это уже почти прямое оскорбление. Вон, как подполковник позеленел. Кстати о вызовах — теоретически, любой одарённый мог вызвать другого на дуэль. Однако на практике — если между вами была разница в ступень и выше, слабейший вполне мог отказаться, и это не было бы уроном для его чести. Больше того, любой другой благородный вполне мог заявить, что будет биться от имени вызванного, если тот слабее. На практике такое происходило, конечно, нечасто, но тем не менее. Да и вообще — это я такой уникум, что дерусь с Адептами на дуэлях. Так-то этим мало кто страдает — разве что поединок не между боярином из древнего рода, со своей школой магии, и дворянином средней руки. Там уж разница в обучении и мастерстве может сыграть свою роль — но даже это было нечастым явлением.

А подполковник, кстати, уже пятнами пошёл от злости. Ну ещё бы — если он не дурак, то от вызова откажется. Пусть это будет небольшим пятном на его репутации, но найти относительно благовидный предлог от боя ещё можно, а вот проиграть дуэль, поводом к которой послужил твой собственный язык, будет уже дуростью. А слыть дураком мало кому бы хотелось…

— Разумеется, я бы не стал вызывать курсанта на поединок, — фыркнул наконец он. — И драться со своим сослуживцем, с которым мне ещё воевать, по такому пустяковому поводу я не стану. Однако мнение моё не изменилось.

— Тогда… — начал было капитан, но тут вмешался генерал.

— Достаточно, господа. Аристарх Николаевич победил в честном бою. Ни единого нарушения с его стороны не было, и я тому свидетель. Или кто-то сомневается в моей компетенции? — нахмурился он. Никто не сомневался. — Что касается поведения молодого человека и его стиля боя — нигде не указано, что подобное запрещено, хотя мне тоже не нравится подобное. Однако это наши личные мнения — на результате это никак не сказывается.

Медленно спустившийся генерал пошёл к офицерам, я же, бросив взгляд на споро утаскиваемого левитирующими носилками в направлении части Игнатьева (соревнование проходило на полигоне, за территорией полка), повернулся к сияющим однокурсникам.

— Это было здорово! — эмоционально заявил Лаврентий.

— Спусти козла с небес на землю, — вторил ему Озерцов.

— Молодец! Так держать!

В общем, пару минут похлопываний по плечу и поздравлений от однокурсников пришлось стоически выдержать. Слова напыщенного индюка слышали все, так что даже не имевшие до этого зуба на Игнатьева курсанты изрядно обозлились — кому понравится, когда тебя нищебродом зовут? Одни были дворянами и нищими уж точно себя не считали, другие же, бывшие простолюдины, немало лет пахали как проклятые в магических училищах, что бы попасть сюда, а не в линейные армейские части — ведь служба в Имперской Страже была для них лучшим вариантом социального лифта. И слушать оскорбления от всяких снобов, родившихся с золотой ложкой в заднице, они не желали.

— Жаль только, что засранцу так мало досталось, — посетовала Хельга. — Ишь, притворился немощным, что бы публичных извинений не приносить, скотина. Я ожидала, что в нём хоть капля чести есть, а он решил сбежать!

— Ну, вообще-то ему правда здорово досталось, — заметил я.