— Ну всё, пора заканчивать с этим фарсом, — заявил я, шлёпнув плоской стороной меча по заднице разгромленного, избитого и униженного парня.

Покрытый потом и мелкими порезами, перепачканный в грязи Антон упал, выронив оружие и схватившись за зад — ударил я весьма мощно. Собственно, у бедолаги мог бы и таз треснуть, если бы не вовремя вмешавшийся Младший Магистр.

— Бой окончен, — мрачно и недовольно объявил генерал-майор.

К скорчившемуся на земле и тихонько скулящему парню тут же подбежали медики. Глядя на дело рук своих, я ничуть не жалел — лучше сейчас на жестком примере всем показать, что ко мне и моим товарищам соваться себе дороже, чем каждому отдельно морду бить. Да и Рысаков у меня теперь, похоже в долгу — уверен, я процентами отплатил его обидчику за былые унижения.

— За такое следует наказывать, — раздался мрачный и недовольный голос со стороны офицеров.

На меня угрюмо и зло смотрел незнакомый офицер в ранге Мастера. Здрасьте-приехали…

Глава 21

— Это ещё почему, позвольте поинтересоваться? — возмутился Савелий Павлович.

Комбат сиял от радости — явно ставил на меня, так что будет отстаивать мою правоту до конца. Хотя чего там отстаивать? Я ведь действительно ничего не нарушил, так чего этот тип на меня наезжает? Умей проигрывать, господин подполковник.

— А потому, Савелий Павлович, — отчеканил незнакомый мне подполковник. — Что в поединках есть свои неписаные правила. Сей молодой человек явно мог закончить бой без излишней помпы, но решил покрасоваться, покуражиться над противником. Разве это достойное дворянина и будущего офицера поведение? Какой он подаёт пример остальным курсантам? Не говоря уже о том, что это всё произошло на глазах рядовых солдат! Фактически черни, прошу заметить!

— А ярым поборником справедливости вас делает, конечно же, забота о моральных ценностях присутствующих здесь молодых людей, а не проигрыш пятнадцати тысяч рублей, верно, господин Жиглов? — поинтересовалась Мария Бестужева. — Ну и тот факт, что вы командир батальона, в котором проходит учебный курс Имперской Стражи Антон Игнатьев тут совершенно не при чем, верно?

У мужика нервно дёрнулся глаз, выдавая его с потрохами. Но отступать он, тем не менее, не собирался.

— Не буду скрывать, упомянутые вами, Мария, обстоятельства меня расстраивают, но уверяю вас — проигрывать я умею, — ответил он. — Однако сейчас меня прежде всего беспокоит именно вопрос того, как себя вёл этот молодой человек! Издевательство над противником, затягивание боя, намеренные оскорбления в адрес Антона Сергеевича — разве этому мы должны учить наших курсантов? Разве подобный пример должен быть у них перед глазами? А как же уважение к оппоненту, как же, в конце концов, правила приличия? Если все будут сражаться так же, то кем мы станем? Варварами?

— Если все Ученики будут сражаться так же, как Аристарх, — ответил Савелий Павлович. — То мы загоним всех монстров и тварей обратно в Разлом, а затем покорим весь мир. Однако говоря по существу — даже если закрыть глаза на то, что всё вами сказанное никак не может влиять на результаты поединка, ибо нигде и никем не было внесено в качестве запрета в данное соревнование, то хочу вам напомнить, что первым до оскорблений опустился именно Игнатов. Как он там изволил выразиться, не напомните, Мария Семёновна?

— «Бедные крестьянские детки», — охотно подхватила Бестужева. — Причем интонации сего молодого человека не оставляли сомнений в том, что это было сказано как намеренное оскорбление.