*………*………*

Кашира

29 мая 1606 года.

Город? Это город? Нет, я понимал, что города в этом времени не могут быть большими, и Москва самый большой, ибо стольный град. Но, если Первопрестольную я непроизвольно сравнивал размерами с той Москвой, которую оставил в будущем, то от любого города я не рассчитывал увидеть хоть что городское. И Кашира — большая деревня. Натуральная село, так как деревянная церковь присутствовала, в остальном же… даже полуземлянки, по принципу, что я видел в деревне, были. Добротных деревянных домов было, может, с три десятка, остальное ветхое и хозяйственные постройки. По моим подсчетам жить тут могли человек пятьсот, не больше, а, скорее, меньше того.

Были укрепления, но не крепость, если не считать неосновательную деревянную стену метра в три, не более. Ну и вал, ров. Уж не знаю, какие силы могут угрожать Кашире, но достаточно одной пушки, чтобы от фортеции быстро ничего не осталось.

И каким же бедствием для такого города становится присутствие казаков? Большим, в чем я убедился еще на подъезде к городу. Гуляли станичники. Все бабы городка через девять месяцев родят. И для страны это бы и не плохо, если бы половина от родившихся выжило. А то, уверен, что запасы в городе уже все съедены и ближайшие деревни опустошены. Казаки, явно прибыли не со своим обозом. Вот оно, время полного беспредела, нечего ругать 90-е, там было так… детский сад, в сравнении с тем «университетом», что я вижу.

Сложности еще добавляло то, как мне позже объяснил Басманов, что в городе должны быть боярские дети, не менее двадцати человек. Это оружные, которые ушли в Тулу, но простят ли они казакам? Эх… времячко.

— Государь! — приветствовали меня и казаки и горожане. Первые глубоким поклоном, вторые падали на колени и склоняли головы.

Ковры! Заморочились, нашли же где-то, а подобный факт говорит о том, что я могу полноценно отыгрывать роль царя. О! Кубок поднесли.

— Государь, дай отпить кому иному! — шепнул мне Басманов.

Ну да в этом времени все друг-дружку травят. Дал отпить холопу Петра. Думал, что последует обида от казаков, что, мол не доверяю, но те приняли подобное, как должное. Выпил. Все чего-то ждут. Перевернул кубок, ни капли не осталось, появились одобрительные улыбки.

После был пир в узком кругу. Ну или как это называется. Мясо, мясо, мясо. Во, каша гречневая. Пересоленная, переперченная, но все, кто за столом, а это всего четверо человек со мной, с довольным видом поедали именно это блюдо. Туго здесь с углеводами. Так жареной картошки захотелось, да с соленым огурцом, с водочкой под селедочку, а не эту брагу.

Здравица, выпить, поесть, вновь здравица и все повторяется, при том, чтобы поговорить, не знаю… программа там какая с песнями и танцами. Здравица, выпить, поесть и только в этой последовательности.

Спас скуку, убирая угрозу переедания, шум на улице дома. Мы пировали в хоромах то ли воеводы, то ли посадника в центре города и не видели суеты, что началась на окраине Каширы. В терем, в котором мы трапезничали, забежал взмыленный казак. Парень растерялся и с полминуты не мог понять, кому именно он должен докладывать.

— Говори! — повелел я.

— К городу… конные… — говорил казак.

— Сколько? — спросил я.

Парень растерялся. Кроме как «много», ничего толком и не сказал.