Ударяюсь грудью в высокие магиталлические ворота. Они находятся под слабым напряжением – способны убить насекомое и слегка отрезвить подвыпившего мужчину. На меня магелектричество не оказывает особого влияние. Содрогаюсь от ударов током, но упрямо карабкаюсь по рельефной створке ворот.

Меня хватают за штаны, пытаются сдернуть. Изо всех сил отбрыкиваюсь и покрываю отборными ругательствами бушующую толпу внизу. Женщины отвечают тем же, ругаются и тыкают пальцами вверх.

Освобождаю штанину и вскрикиваю.

– Фамильный демон вам под юбки! – ору, аж глаза выкатились.

Какая-то стерва ухватила меня за кончик хвоста, будь она неладна. Любимый хвостик трещит, извивается под тонкими вражескими пальцами. И вырывается-таки.

По инерции подлетаю чуть выше и переваливаюсь через забор. Ворота трещат, искрятся магическими искрами, но сдерживают беснующихся девах.

Брякаюсь на твердый тротуар, морщусь от стреляющей боли в лодыжке. Кажется, подвернул. Дайте боги, чтобы не перелом!

Ворота не выдерживают и падают. Над улицами разлетается оглушительный грохот. Поднимается пыль, брызгают осколки выбитого магасфальта. Дамочки перебираются через покореженный магиталлический остов ворот и приближаются ко мне.

Все, я пропал. С поврежденной лодыжкой далеко не убежать. Меня догонит даже во-он так бабулька на низко левитирующей инвалидной коляске.

Вдруг кто-то сжимает мое плечо. Очень сильно, чувствую, как трещат кости. Железные пальцы впиваются в кожу, одновременно другая лапа хватает меня за штаны, пониже пояса.

– Отпустите! – по-девичьи визжу и чувствую, как лечу куда-то.

Передо мной раскрывается ярко освещенный прямоугольник двери. Я ослеплен, глаза наполняются слезами.

В это время над улицей разносится оглушающий рев, усиленный громкоговорителями.

– Глубокоуважаемые дамы, – сообщает металлический (но совершенно точно мужской!) голос, – вы находитесь на территории таверны "Шовинист". Согласно законам Валибура наше заведение находится вне юрисдикции властей города-государства. Кроме того мы совершенно не соблюдаем религиозных и государственных праздников. А еще в нашу таверну не допускаются лица женского пола!

– Несправедливо! – кричат бабенки, остановившиеся в развалинах ворот. – Хотя бы отдайте беглеца!

Наступает молчание.

– Снимай штаны, – приказывают мне из ярко освещенной комнаты.

Глаза еще не привыкли к золотистому свету, потому не различаю говорившего. Но он хотя бы мужчина!

– Не сниму! – взвизгиваю в ответ. Страшные мысли приходят ко мне в голову. – Я лучше к бабам вернусь, чем буду сидеть с проклятыми пед…

– Мы нормальной ориентации, – смешок.

– Снимай, – миролюбивый мягкий бас. – Иначе посчитаем тебя женщиной и вернем обратно на улицу.

Дверь еще не закрылась. Я поворачиваю голову и вижу в ночной темноте множество разгоряченных женских лиц. Содрогаюсь и понимаю, что возвращаться не стоит.

Дрожащими пальцами нащупываю завязку штанов. Приспускаю одежду так, чтобы все увидели причинное место.

Женщины радостно визжат, раздаются аплодисменты.

– Не густо, – насмешливо говорит кто-то. – Но ты явно из наших рядов.

– Отдайте его! – требуют преследовательницы.

– Мужчина находится на нашей территории, милые дамы, – успокаивающе сообщает репродуктор. – Потому он под нашей защитой. Рекомендуем убраться из площадки перед заведением. Иначе…

Дамочки угрожающе придвигаются поближе. Вздымаются морщинистые груди под расстегнувшимися на бегу рубашками и блузками.

– Внимание! – командует громкоговоритель.