– Вполне вазможна, убийцей станешь ты, – обреченно сообщает она.

– Рад стараться, – шаркаю ножкой. – Если Гарра – только позовите, и я тут же прибегу с топором наперевес. Ибо гаже подонка…

– Хватит! – девица отмахивается от меня и поворачивается к Эквитею. – А теперь закончим наш сеанс.

– Каким образом? – настораживается король. У него хорошо развито чувство самосохранения, потому он подозревает последующее развитие событий.

– После прарочества каждай пифии полагается немножка любви! – рыжая скалится кривыми зубами. – Так что давай, раздевайси!

– Что?! – восклицает монарх и, будто угорелый, вскакивает с кресла. – Не надо мне пророчеств.

Я хватаюсь за дверную ручку и готовлюсь ретироваться. Помимо всего думаю над тем, чтобы подпереть дверь с другой стороны. Чтобы Эквитей не ухитрился сбежать. Пусть он слегка понаслаждается в отместку за обиду в кабинете Чердеговского.

Вылетаю в коридор и получаю пинок под самое мягкое место. За мной выбегает растрепанный монарх. Полурасстегнутая кираса болтается на двух ремешках, с короля слетают штаны. Вот это да! И когда девица успела так резво прираздеть Эквитея?

– Предатель! – орет король и пытается еще раз отвесить мне пинка. – Я думал, что ты мне друг.

– А я думал всего лишь о тебе! – отвечаю на бегу и сломя голову несусь по коридору. – У тебя ведь давно божеского секса не было… Вот и…

– Скатина! – ревет из приоткрытой двери разъяренная Мария Аннет. – Тебя скора убьют! Слышишь? Тебя скора убьют, гадкий врун!

На этой оптимистической ноте мы с монархом скатываемся по лестнице и выбегаем в холл приемной. Арестованные зомби и пара темных эльфов провожают нас недоумевающими взглядами.

И почему все женщины считают мужчин обманщиками?

– Тебя убьют, брэхло! – подтверждает мою догадку пифия.

Истошный вопль разносится по кабинетам, поднимается до самого Двойного Отдела.

– На куски порвут!

– Такова жизнь, – философски изрекаю и перевожу дух, когда мы уже находимся на площади перед Управлением. – Все рано или поздно умрем…

– Убьют!..

(оперативная)

"Я – Наполеон, а я – Кутузов, ну а я – император всея Руси.

Вольф Мессинг отсутствует – за кефиром побежал…",

Ресторан возвышается над кварталом Ленивых Павлинов, словно толстый живот над узеньким ремешком. Немногочисленные улочки, их всего шестнадцать, вьются вокруг гигантского увеселительного заведения, будто построенные только с одной целью – быть его бледными окрестностями.

Массивный фронтон подпирают высокие колонны в форме склонившихся циклопов. Маленькие треугольные окошки, расцвечивающие фасад, придают ему вид какого-то сказочного дворца. По бокам возвышаются угольно-черные химеры с распростертыми крыльями. Верхушку здания венчает шикарный купол, разделенный на идеальные ромбы из дорогого колдетона и с причудливыми вкраплениями расплавленного стекла. Ресторанчик выглядит слегка приплюснутым грибом с радужной шапкой на толстенькой ножке. Если бы грибы, конечно, разрастались до размеров среднестатистической горы, высотой примерно с полкилометра.

Мы входим в шикарные, покрытые сусальным золотом, ворота ресторана. Мимолетом посматриваю вниз, всегда так делаю, чтобы получить небольшую порцию адреналина. Прямо у моих ног лестница обрывается, невидимая за высоким бортиком резных перил. За ее ступенчатой гранью мир вдруг обрушивается вниз. А дальше, невероятно далеко отсюда, раскинулся город во всем своем красочном великолепии.

Мелкие скверики, расчерченные узкими змейками каналов.