— Уже легче, — хмыкнул я.

— Так как вы взрослый человек, а ситуация складывается прескверная вокруг вас, то я не вправе скрывать, — Басургин вздохнул, а потом продолжил: — Увы, кровь Романовых в ваших венах течёт. У вашей матушки случился бурный роман с братом императора. Они души в друг друге не чаяли. Анастасия приняла кольцо от Михаила и согласилась стать его женой. Ваш клан резко возвысился и многим это не понравилось. Я за политикой в то время не следил, доподлинно не знаю, что произошло. Ходили слухи, что готовился переворот и младший брат императора хотел захватить трон при содействии вашей родни. Стража выявила заговор, ну, или его придумала. Однако, вашего настоящего отца нашли мёртвым в отдалённом коридоре дворца. Думаю, про своих деда и бабку знаете не хуже моего, как и то, что случилось с кланом. Вот только Анастасию император пожалел, та оказалась в положении, и он не смог убить своего племянника или племянницу. Нашёлся и тот, кто предложил руку и сердце вашей матушке. Кстати, от моего предложения она отказалась. Подозреваю, вам мало что из моего рассказа известно.

— Почти ничего, — мрачно ответил я, пытаясь просчитать сложившуюся ситуацию.

— Искусственный интеллект каждые полгода подготавливает списки тех, кто способен возглавить империю. До последнего времени вас там не было, но месяц назад вы оказались аж на третьем месте. Представляете, какой произошёл переполох?

— Догадываюсь, — поморщился я, мысленно костеря создателя такого продвинутого искусственного интеллекта.

Найти бы эту прогу и наслать на неё вирусняк! А лучше и вовсе взять под контроль, да боюсь не получится. Чувство самосохранения даже у моего компьютерного помощника сильно развито, чего уж говорить о той структуре, которая интегрирована в повседневную жизнь, при этом оставаясь незаметной. Как такого добились? Нет у меня ответа, если только создатель не от мира сего. С другой стороны, если разработка происходила в команде, по заказу свыше, когда каждый чих, алгоритм, блок, команда и написание кода обсуждается, то возможно всё. Не удивлюсь, что трудилось сразу пяток команд, друг друга перепроверяя. В такой атмосфере сложно оставить дырку, чтобы потом через неё внести правки.

— Так вот, насколько мне известно, часть приближённых к императору разделилась на несколько лагерей. Кто-то стал требовать убрать вас с доски, другие захотели возвысить, третьи взять под контроль, нашлись и те, кто остался равнодушен, посчитав угрозу надуманной, — вздохнув, сказал Басургин.

— А что насчёт вашего заказа Саркееву? — поинтересовался я. — Вы на чьей стороне или какой лагерь представляете?

— Я не вхож ни в один, — пожал плечами ректор. — В подковёрных играх не участвую.

— И занимаете такой пост? — недоверчиво спросил у Ильи Дмитриевича.

— А разве имею реальную власть? — отмахнулся тот, подумал и добавил: — В любом случае, даже если она и есть, то ей не пользуюсь и остаюсь угоден всем.

— Это тоже позиция, — кивнул я.

— Насчёт того, как вы чуть не попались, — ректор вздохнул. — Своей вины не отрицаю, меня просили посодействовать в поимке хакера, начавшего доставлять неудобства. В мыслях не держал, что это окажетесь вы. Узнал чуть позже, когда всё уже произошло. Алексей, по батюшке, простите, называть вас неловко, даю слово, что помогу, чем смогу.

— Что насчёт господина Самойлова, которого в узких кругах называют Джокером? — поинтересовался я.

Ректор растерянно на меня посмотрел и уточнил:

— Простите, но о таком господине слышу впервые.

— При этом его дочь учится со мной на первом курсе, каким-то чудом там оказавшись без должных знаний, — потёр я висок, начинающий пульсировать болью.

— Отчислить? — осторожно поинтересовался мой собеседник.