– Что теперь? – раздраженно поинтересовалась Хлоя. Она ощущала себя так, будто у нее на шее затягивается петля.

– Разве ты не предложишь мне осмотреть свой дом, который, по твоему утверждению, так тебе нравится? Не проведешь для меня увлекательную экскурсию?

– Разумеется, нет, – ответила Хлоя. – Отвези меня домой, сейчас же!

– Не раньше, чем закончится этот проклятый дождь. Я припарковал машину в двух кварталах отсюда, и ты насквозь промокнешь, пока добежишь до нее.

– Ну и что? Не растаю!

– А вот я могу, особенно если ты не перестанешь метать в меня молнии своими прекрасными голубыми глазами.

– Прекрати, Нико, – попросила Хлоя дрожащим голосом. – Мы же не собираемся к этому возвращаться.

– К чему? Все, что я предлагаю, – это чтобы ты показала мне свой новый дом, пока мы ждем, когда закончится дождь. А ты что имела в виду?

– Ничего такого, – мрачно ответила Хлоя. – Если ты так хочешь, я проведу для тебя эту экскурсию. Следуй за мной.

И Нико пошел за ней, ступая ближе, чем стоило бы. До Хлои отчетливо доносился исходивший от него приятный запах влажных волос с еле заметным оттенком какого-то шампуня. Сюда же примешивались аромат его лосьона после бритья и свежесть летнего дождя. Они дразнили обоняние и манили к себе. Единственной возможностью сопротивляться чарующим ароматам было держаться хотя бы в трех шагах впереди Нико, и Хлоя просто ураганом протащила его через разные комнаты и этажи.

– Вот, – сказала ему она, остановившись на кухне пять минут спустя, – это все, что можно было показать. Удовлетворен?

– А мне и незачем, – ответил Нико, и бывшая жена замерла под его горячим пристальным взглядом. – Я же не тот, кому придется здесь жить. Но если бы я стоял перед таким выбором, скажу тебе прямо, Хлоя, я лучше бы стал жить в шалаше, нежели запер себя в этом напыщенном сооружении. Здесь слишком много лестниц, чересчур маленькие комнатушки и какая-то гнетущая атмосфера.

– Учитывая, в каких условиях рос ты сам, странно, что ты так придираешься ко всему, – обидевшись, бросила Хлоя. – Насколько я помню, ты и твои сестры жили прямо над булочной, в четырех комнатках, и все они были крошечные. Ты показывал мне, где ты спал, когда был маленьким – в нише у дверей кухни.

– Мы жили так потому, что мои родители были бедными. После смерти отца это было лучшее, что могла позволить наша мама. Зато окна квартиры с одной стороны выходили на оживленную яркую улицу, а с другой стороны – на реку Адидже. И под этой крышей всегда царила такая атмосфера любви и веселья, что нам не нужна была роскошь.

– Мы с Бейроном целыми днями пропадаем на работе. Здесь мы будем проводить только вечера и выходные, и то не всегда. Нам не нужен дом, который требует слишком большого ухода. Поэтому здесь не будет ни растений, ни собаки.

– Оно и к лучшему. – Нико пренебрежительным взглядом смерил расстояние между кухонной столешницей и небольшим обеденным столиком. Здесь было не больше метра. – Даже маленькая собачка вряд ли здесь развернулась бы.

– Дом рассчитан на взрослых людей. Он не рассчитан на собак или семью с детьми.

– На взрослых, говоришь? – Бывший муж изучающе посмотрел на Хлою, его взгляд пронизывал ее насквозь. – Значит, ты в свои двадцать восемь решила пополнить ряды дамочек среднего возраста?

– При чем тут средний возраст?! – в гневе задохнулась она. – Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

Нико пренебрежительно пожал плечами.

– А ты посмотри на себя в зеркало, Хлоя! Ты так тщательно упаковываешь себя в строгий черный костюм адвоката, волосы старательно зализываешь назад и собираешь их в старческий кукиш, а в глазах у тебя – пустота, как у покойницы.