– Ты человек, – презрительно дернулась губа Дриина, словно он провел пальцем по стеклу, размазывая пойманную муху. – А они низкие, коварные существа. Я вижу на твоей груди великий артефакт, – его толстый палец ткнул в ключ Отца, который я успел повесить на цепочку, – но откуда мы знаем, что ты его не украл? Есть ли кто-либо, кто докажет, что именно ты не самозванец?

– Вот те здрасьте, – внутри просыпалось гадливое чувство. Похоже, все будет не так просто, как я думал. – Мне что, мамой поклясться?

– Не произноси ни слова о Матери в этих чертогах! – вскочил на ноги местный правитель.

Дриин рявкнул так, что колени подкосились сами собой. Не хотелось бы попасться в руки рассерженному гно, а в крепкие хваталки подгорного короля тем более. Надо было срочно реанимировать мою подмоченную репутацию.

– Простите, Ваше Величество. Я имел в виду свою маму, а не… ту, – показал пальцем я наверх.

Тысячники помогли усесться Дриину на место, а он, немного отдышавшись, продолжил уже более спокойно.

– Ее имя запретно в Бампасе уже полторы сотни лет. С тех пор, как предатели омы отреклись от Отца во славу ее.

Так вот в чем дело. Есть гно, а есть омы, а вместе гномы. Видимо, одни ратовали за легализацию однополых браков, а другие были против. Вот и раскололись. Но кроме шуток, надо узнать хорошенько, что там произошло. Если уж за сто пятьдесят лет не смогли договориться…

– Что до тебя… Докажи, что ты и есть истинный посланник Отца, могучий и сильный воин.

Овец? Под землей? Либо тут неправильные овцы и они дают неправильную шерсть, либо я чего-то не понимаю? В любом случае, мне нужно искать выход отсюда, а это значит, улыбаемся и машем. То есть, принимаем задание.

– Ноу проблем.

– Тогда поговорим, как только ты выполнишь мою волю. Но, чтобы ты не сбежал, Эу присмотрит за тобой. Возьми с десяток своих людей, – это он уже моей знакомой сотнице. – и глаз с него не своди.

Эу молчаливо кивнула головой. Какие тут свободные нравы! Где «клянусь второй пересаженной печенью, что не сведу с него глаз»? Или хотя бы «слушаю и повинуюсь, майн херр (в смысле, господин, а не любовник)». Кивнула и все. Мда уж, никакой дисциплины.

Прыг-скок вывела меня из раздумий неприятным толчком в бок. Вернее, целилась куда-то туда, но в силу роста удар без размаха пришелся по бедру. Да понял, что аудиенция окончена. Стоило ли ради десяти минут дуть в рог и собирать всех сотников. Кстати, вместе с моей знакомой их собиралось тридцать. И тысячников как раз всего трое. Ну хотя бы выяснил размер армии его толстого гномьего величества.

– Что за омы? – спросил я сразу же, как только мы покинули дворец.

Эу одернула меня и торопливо оглянулась. Удостоверившись в полном отсутствии слежки и своей развитой паранойи, она зашептала.

– Не говори о них. Никогда.

– Ты расскажи, тогда и не буду.

Эу хмыкнула, посмотрела на меня снизу вверх, причем маленьким мальчиком себя почувствовал именно я, и отрицательно покачала головой.

– Спасибо, Эу, – включил я голливудского актера, – что рассказала мне об омах! Если бы не ты, то я никогда бы не узнал об омах!

– Ну-ка замолчи, ­– шикнула сотница на меня. – Что ты делаешь?

– Реноме о тебе умножаю на ноль. Так чего доброго и предательницей стать недалеко.

Ноздри Эу сердито раздулись, а грудь тяжело поднялась. А я вдруг подумал, если она сейчас решит вломить, то придется Прыг-скок подпрыгивать, или так достанет? Однако в тот момент, когда руки на автомате стали подниматься к лицу, чтобы защитить мою смазливую рандомную мордашку, сотник его гномьего величества заговорила.

– Хорошо. Только если начнешь что обо мне болтать, – ее рука медленно легла на рукоять широкого одноручного меча.