Мы проскочили несколько поворотов и одну небольшую пещеру, из которой пахнуло теплым затхлым воздухом. Искра пульсировала все сильнее, рискуя обжечь руку, но в этом был явный плюс – мы напоминалималенький, но гордый поезд с мощным фонарем. Оно и понятно, частице мантикоры ой как не хотелось, чтобы ее хозяин, простите, партнер, погиб здесь. Это бы означало и постепенное затухание самой Искры. Жаль только, что малютка еще слаба и не набрала достаточного количества душ, помощь сейчас мне явно нужна.

Только благодаря яркому свету я заметил впереди две шаркающие навстречу фигуры личей. Возмущение было сильнее страха. Мать вашу, вы издеваетесь? Кто именно были эти загадочные «вы» я не придумал, да и некогда было. Личи подбирались уже на опасную для Борга близость – еще несколько шагов, и мой гно превратится в камень.

Потащил его обратно, где слышался дружный топот, но еще не было видно врагов. До пещеры мы еле успели: влетели, ступив на рыхлую землю, и я от разочарования застонал. Мало того, что небольшое пространство метров десять на пятнадцать никуда не вело и заканчивалось тупиком, так еще и было сплошь усеяно мелкими зубастыми тварями, размером с отъевшегося кота. Их тела покрывал серый хитин, делавший мобов похожими на раков, не было лишь хвоста и больших передних клешней, зато крохотных тонких конечностей в избытке.

Несмотря на мои опасения, членистоногие не обратили на нас ровно никакого внимания, продолжая самозабвенно ковыряться в земле. Борг толкнул меня в бок и заворожено произнес.

– Отец великодушный. Богатство-то какое.

– Какое? – пытаясь отдышаться, спросил я.

– Киша.

– Ага, замечательно. Они наши славные трупаки и подъедят, пока мы не присоединимся к мертвякам. Вернее ты присоединишься, что со мной будет, никто не знает.

Аргумент был своевременный, потому что со стороны тоннеля уже довольно близко слышался топот объединенного и загнавшего нас в ловушку отряда. Четыре лича и три топороносца, шансы выжить невелики, а если честно, то их попросту не было. От невеселых мыслей меня отвлекло жжение большого пальца. Я удивленно посмотрел на него – Кольцо Светоча, надетое на палец, артефакт с остатками разума, прошлого хозяина пыталось напомнить о себе. А почему нет, план дерзкий, но ничего другого не остается.

– Борг, встань у стены и не выглядывай в тоннель, как только я крикну, забегай и руби всех подряд. Понял?

Крушиголов кивнул и покрепче сжал секиру. Я прислушался к своему сердцу, оно заходилось от страха, и мысленно начал отсчитывать. Три, два, один.

– Ааааа!...

***

– Потерпите, голубчик, еще немножко.

Худой, как ссохшаяся жердь, врач следил за монитором. От напряжения вены на его сухих, засыпанных перхотью висках, вздымались под кожей синими жгутами. Почему-то они привлекали внимание Ежа сильнее, чем щекотка в мозгах.

– Ну все, держались молодцом, – встал врач и принялся отлеплять от головы Паши присоски.

Еж с удовольствием почесал затекшую кожу на голове и помассировал виски. Хотел было встать, но доктор жестом остановил его.

– Куда собрались, голубчик?

– Работать собрался, – встрял за него Геннадьич. – Он, Альберт Демидыч, там такие авгиевы конюшни наворотил, за месяц не управится.

– Михаил Геннадьевич, – посуровел врач. – Я настоятельно рекомендую оставить вашего подопечного на несколько дней. Понаблюдаем его…

– Альберт Демидыч, дорогой вы мой человек, – шеф улыбался, как барракуда, нагнавшая мелкую рыбку, – ну где ж эти несколько дней взять? Я же не говорил, что его к вам положу, но попозже. Давайте, под мою ответственность.

Геннадьич вывел слабо упирающегося доктора и спихнул обсуждение всех бюрократических проволочек на Жору, шестерку из людей самого Ежа.