— А в какой мы стране?

— В Канаде пока что. Это Соланж у нас сепаратриска. Извините, не выговорил. Она у нас «за». То есть чтобы Квебек был отдельно. Так что нам надо следить за собой — вдруг что-нибудь не то с языка сорвется!

— Повторяйте за мной следующие слова. Лим…

— Боже ты мой: она сепара-тистка! Утро для меня не лучшее время.

— Лимон, ключ, шарик.

— Лимон, ключ, шарик.

— А сейчас я хочу, чтобы вы начали с цифры сто и считали в сторону уменьшения, вычитая по семь.

— Слушайте, до сих пор я был очень терпелив, но это уже чересчур. Не буду я этого делать. Я могу. Но не буду, — сказал я, закуривая «монтекристо». — Ха! Скусил тот конец, что и требуется. За это мне дополнительные баллы дадут?

— Будьте так добры, прочтите, пожалуйста, слово «охват» по буквам задом наперед.

— Вы в детстве читали про Дика Трейси?

— Да.

— Помните, когда он сделался тайным агентом, он называл себя «кищыс». Это «сыщик» наоборот.

— Так как насчет слова «охват» наоборот?

— «Т», «в», «а» и так далее. О'кей?

— Припомните, пожалуйста, те три слова, которые я просил вас повторить чуть раньше?

— А можно я спрошу?

— Да.

— Вы бы не нервничали во время такого теста?

— Нервничал бы.

— Апельсин там был. Ну, одно из тех ваших слов. Я вам и другие два скажу, если вы мне назовете Семерых Гномов.

— Что у меня в руке?

— Да как ее, был-ля! Не шариковая ручка, а эта, хрен ее разбери — а вы знаете, куда макароны откидывают? В дуршлаг! Во как!

— Что у меня надето на руке?

— Да этот, по которому время смотрят. Будильник!

— Извините, — пискнула Соланж и убежала в приемную.

— А теперь возьмите, пожалуйста, эту газету в правую руку, сложите пополам и опустите на пол.

— Нет уж. Хватит. Вы мне вот что скажите. Как я с этим вашим детским тестом справился?

— Ваша мама была бы довольна.

— То есть вы не станете надевать на меня смирительную рубашку?

— Нет. Но я бы посоветовал вам показаться невропатологу. Следует кое-что уточнить.

— Насчет работы мозга?

— Надо действовать методом исключения. Возможно, вы страдаете не только переутомлением. И это может быть не просто безобидная забывчивость, нередкая в вашем возрасте.

— Что, может быть опухоль мозга?

— Не стоит сейчас делать скоропалительные заключения. Вы живете один, мистер Панофски?

— Да. А что?

— Просто спрашиваю.

На следующий день я обманом проник в библиотеку Макгиллского университета и глянул в энциклопедию:

Когда Альцгеймер в 1907 году описывал болезнь, которая теперь названа его именем, он расценивал ее как атипичную форму тотальной деменции… с прогрессирующим распадом памяти и корковыми очаговыми расстройствами… Повторяемость болезни внутри одного рода в различных случаях может свидетельствовать как о доминантной, так и о рецессивной форме наследственности… Болезнь Альцгеймера морфологически неотличима от старческого слабоумия;…Сьорген и др. (1952) указывают на то, что в роду, где имелись случаи болезни Альцгеймера, частота старческого слабоумия выше статистически ожидаемой…

О господи! Кейт. Савл. Майкл. За что мне это, Мириам?

Патология

В основе заболевания лежит диффузная атрофия головного мозга, преимущественно его коры, характеризующаяся большей очаговостью, чем при других видах старческого слабоумия.