Стремительно понижавшаяся температура выкачивала всю влагу из воздуха, превращая ее в разрастающиеся сталактиты и сталагмиты. Кабинет на глазах превращался в ледяную пещеру, в которой совсем не было ничего сказанного.

— Хр-р-р-р-р, — от недостатка воздуха у него закружилась голова, но упасть ему не дал сковавший ноги лед. — Хр-р-р-р.

Его тело начало покрываться ледяным панцирем. Сверкающая корка с обуви перекинулась на колени, затем — на бедра. Ледяные щупальца поднимались все выше и выше, превращая живого человека в ледяную статую.

В этот момент стены и потолок кабинета неуловимо дрогнули. Сработали датчики системы безопасности, зарегистрировавшие высокий уровень магической активности в святая святых поместья. Система, созданная именно для таких случаев, незамедлительно активировала блокираторы магии. Но даже установленным здесь стационарным генераторам повышенной мощности не сразу удалось справиться с бушующей здесь ледяной стихией.

— Кхе-кхе-кхе-кхе, — ни как не мог откашляться Вяземский-младший, падая на колени. — Хр-р-р-р-р… Отец, остановись, — протягивал он руки к боярину. — Стой! Хватит!

Багровеющий от натуги патриарх медленно отступал. Блокирующее поле, накрывшее кабинет, сотрясало его тело болезненными судорогами. Дикая боль выворачивала его изнутри, заставляя терять концентрацию. Когда же все закончилось и блокираторы выключились, боярин тяжело вздохнул и без сил опустился в свое кресло.

— …Дожил до седых волос, а ума не нажил, — устало проговорил Вяземский, с презрением останавливая свой взгляд на сидевшем на полу сыне. — Ты, вообще, ничего не понял… Если император раскроет секрет Бельского, все кончится, так и не начавшись. О мятеже можно будет забыть, как о глупом сне. Он же начнет клепать магов десятками, если не сотнями. Мы просто не успеем за ними… Каждый силовой доспех обходится нам примерно в сто тысяч рублей и 120 часов рабочего времени. Еще десять — двенадцать часов требуется для обучения оператора. Дошло теперь?

Патриарх скривился. Вид хрипевшего сына, пытавшегося подняться на ноги, вызывал у него откровенное раздражение.

— …Уходи. Не доводи до греха, — он тяжело махнул рукой в сторону сына. — Вечером придешь. Сейчас видеть не хочу. Прочь.

Мужчине, наконец, удалось подняться. Прихрамывая, он поковылял к двери, которая еще была покрыта толстым слоем льда. Дверь удалось открыть лишь после сильного рывка, после которого лед с грохотом обрушился на паркет.

Боярин остался в кабинете в полном одиночестве. Сидел, откинувшись на спинку кресла и уставившись в одну точку. Недавний приступ сильно его вымотал, совсем оставив без сил. Конечности налились свинцом, давило в висках. Не лучше было и на душе. Недавние раздражение и гнев никуда не делись, а лишь немного притупили свою остроту.

— Дал же Бог наследничка. Ничего доверить нельзя, — бурчал он, продолжая злиться на сына. — Все приходится делать самому…

Он вытащил коммуникатор и набрал на нем длинную комбинацию цифр, за которой скрывался контакт одного нужного человека.

— Что нужно? — после недолгих гудков в трубке прозвучал скрипучий мужской голос.

— Хочу стребовать должок, — боярин хищно улыбнулся.

— Что нужно? — голос снова повторил свой вопрос, не изменив ни тон, ни интонацию.

— Нужен выход на Бельского. Где его дер…

— Жди, — перебил его голос и повесил трубку.

Вяземский положил коммуникатор перед собой и стал буравить его взглядом. Человек, которому он только что звонил, занимал весьма высокий пост в имперской безопасности.