— …Это же гениальная схема! Находим в картотеке подобное дело, где в суде рассматривается очередной материальный иск, и оформляем акт о временном изъятии имущества. В обоснование можно вписать, что истец может предпринять потенциальные действия для сокрытия своего имущества. Поди докажи, что это не так?! Если же суд примет решение в пользу истца, то вынесем обратное решение. Пусть уже он подает в суд. Я-то снова здесь буду ни при чем. Каково? Гениально ведь! Что зенки свои лупишь и молчишь, как в рот воды набрал!?

Он вновь заржал, глядя на обескураженное лицо парня. Как же это было прекрасно! Его аж судорогой сводило от испытываемого физического наслаждения. Как это чудесно, смотреть в лицо неудачника, который раздавлен тобой, и поучать его жизни, оскорблять его. Что может быть прекраснее?

— О! — воскликнул он, когда в дверь с силой застучали и оттуда стали раздаваться выкрики сотрудников службы безопасности. — Намокли поди штанишки? Сейчас тобой пол-то протрут!

Наконец, массивная дверь рухнула под ударами, и внутрь ворвались четверо плотных крепких мужчин в форменных пиджаках с парализатарами в руках. Они профессионально окружили неподвижно стоявшего парня и взяли его на прицел оружия.

Правда, парнишка, к удивлению торжествующего чиновника, не выказывал никакого страза. Даже, наоборот, демонстрировал нечто напоминающее радость или может удовлетворение. Странная реакция, право слово. Пацан, как и любой другой нарушитель спокойствия в таком учреждении, уже должен скулить и умолять не применять к нему специальных мер (последствия от выстрела из парализатора, скажу вам, штука весьма неприятная: тошнота, понос, дикое сердцебиение, словно сердце выскакивает из груди, дичайшая слабость, и некоторые другие не самые приятные вещи).

— Арестуйте этого человека! — вдруг воскликнул этот паренек, показывая пальцем в сторону Афанасия Полуэктовича. — Он вынес заведомо не правильно решение в отношении моего имущества и только что признался в этом. Что вы стоите?! — прикрикнул он на старшего дежурной смены, крупного дяденьку с небольшими усиками, что недоуменно переводил взгляд с парня и на чиновника, затем обратно. — Вон на полу валяется акт об изъятии моего дома, который подписан этим человеком. Видите?

Старший, не обращая никакого внимания на парнишку, повернулся к Гринькову.

— Ваше превосходительство? — спросил он, кивая головой на продолжавшегося что-то вещать парня.

Чиновник снисходительно усмехнулся в ответ.

— Пакуйте его Николай Петрович. Он здесь на целый букет статей наработал: и угроза жизни государственному служащему второй категории по табели о рангах, и несанкционированное применение магии в стенах присутственного учреждения. Вообще, неплохо бы его показать психиатрам. Он все время какой-то бред несет про меня. Буйный, словом. Вы уж разберитесь, Николай Петрович. Можете даже поучить немного уму разуму, чтобы знал, как на старших свою грязную пасть разевать. Я же в долгу не останусь.

Тот кивнул. Мол, все ясно, как божий день. Сейчас запакуем этого непонятного типа и отправим его далее по этапу. Сначала только «выпишем» ему пару ласковых. Надо ведь важного человека, Афанасия Полуэктовича, уважить. Глядишь, после он чем-нибудь поможет.

Пригладив свои усики, старший смены повернулся к парнишке. После без всякого замаха ударил того в живот. Коварный получился удар. Резкий, сильный удар, от которого сразу же дыхание сбивается, и все тело судорогой боли скручивается.