Он качнул головой, соглашаюсь с последним.

— Сам, больше некому. На черта было всем им верить? Нюни развесил, уши распустил. Хвостиком передо мною махнули, я и растаял… Сколько раз уже обманывался. Надоело до чертиков.

В памяти всплыли точенная фигурка княжны Анны, которая без тени сомнения на лице рассказывала об обещании отца помочь Бельским. После вспомнил самого императора, что давал слово прижать Вяземских. Все обещали помочь, когда настанет время. Обнимали, улыбались, по плечу хлопали. Только время прошло, а толку никакого.

— Помогли… Лапшу на уши навешали… Никого не надо было слушать. Размазал бы всех этих уродов по стенке, как прошлых…, - он лег на койку. — В следующий раз даже думать не буду…, - отвернулся к стене и вскоре затих, провалившись в сон.

Сложно сказать, сколько он проспал. Может час, а может и все два. Перенесший сильную встряску организм словно выключился, ничего не чувствуя вокруг себя. Наверное спал бы и дальше, если бы не раздавшийся громкий металлический лязг двери.

Потирая глаза пальцами, Алексей поднялся и сел. Входная дверь камеры распахнулась и пропустила внутрь высокую молодую женщину в элегантном белом брючном костюме. У нее было решительное волевое лицо: четко очерченные скулы, поджатые тонкие губы, высокий лоб и давящий взгляд темных глаз. Напор и нетерпение чувствовались в ее резких, порывистых движениях. Вот и сейчас, незнакомка молча пересекла камеру, брезгливо смотрела стены, небольшой столик у окна. Затем одними кончиками пальцев, затянутых в перчатку, провела по однотонной серо-зеленой стене. На нежной кожаной поверхности перчаток остался грязный след. Увиденное ей пришлось совсем не по нраву. Загорелись глаза, крылышки носа стали недовольно раздуваться.

— Дежурный! — вдруг выкрикнула она в сторону двери. — Что это?! Что это такое? — вбежавшему в камеру плотному мужчине в темно-синем мундире службы исполнения наказаний ткнула в лицо испачканную перчатку. — Бардак развели! Не справляетесь? Поможем, понизим и отправим сортиры чистить, — она с торжествующей улыбкой кивнула его погоны дежурного. — А сейчас убирайся! Прочь!

Едва посеревший мужчина исчез за дверью, незнакомка подвинула стул и села на него. После по-доброму улыбнулась Алексею.

— Хорошо, я это чучело пуганула? Побежал, наверное, остальные камеры драить. Напугался, что я дальше проверять буду, — подмигнула она парню, разглядывавшему ее во все глаза. — Смотрю не узнал меня? — подросток покачал головой. — Странно. Ученику императорской гимназии нужно знать в лицо одного из попечителей своего учебного заведения.

У задумавшегося Алексея внезапно вспотела спина. Узнал. Это же великая княжна Наталья Алексеевна, старшая дочь императора. Ведь ее фотография висела в холе гимназии на самом видном месте, мимо которого просто нельзя было пройти.

— Узнал, Ваше Высочество, — он попытался встать с койки, но от внезапно стрельнувшей острой боли в ребрах свалился обратно.

Она махнула рукой. Мол, сиди болезный, вставать совсем необязательно.

— Что же ты такое устроил? Не мог позвонить в имперскую канцелярию? Или набрать номер Анны? Мы бы во всем разобрались, — укоризненно заговорила женщина, явно имя ввиду недавнее происшествие в Регистрационном комитете. — Надо было лишь на коммуникаторе пару кнопок нажать и с кем-нибудь из нас связаться. Несложно, ведь. Зачем было так спешить?

Парнишка ответил ей взглядом исподлобья. Совсем ему не понравилось, что крайним решили сделать его. Он ведь все сделал, как они ему сказали. Сидел и не высовывался. Мать тоже успокоилась, решив, не подавать часть родовых активов для покрытия долга.