Второй темой, сделавшей информационную повестку дня, стало известие о незаконности нахождения российского императора на престоле. Если первая новость была бомбой, то вторая, по-истине, стала горой из этих самым бомб. В самых разных СМИ это известие стало темой всех передач прайм-тайма: от новостей, политических шоу и до юмористических передач. Зрителю через самые разные технологические каналы предлагалось поверить в то, что нынешний император незаконным образом занял свой трон. Тиражируемые документальные свидетельства, выглядевшие и на первый и на второй взгляд абсолютно достоверными, доказывали этот факт максимально убедительно и красочно. Вбивалась в головы людей убежденность в том, что император Алексей отстранил от власти истинного наследника царской династии. Мол, император и его власть, по-сути, незаконны. На самом деле трон должен занимать совсем другой человек, про которого скоро все узнают. Правда, фамилия и имя истинного императора не называлась. Казалось, людям предлагалось самим ответить на этот важный и одновременно щекотливый вопрос.

Одновременно в столице империи через пять часов после рассылки пакета со сведениями состоялось открытие совещательного заседания Боярской Думы, которое должно было обсудить вопросы подготовки Имперского собрания и избрания на нем чрезвычайного комиссара с исключительными полномочиями. К началу заседания огромная площади перед многоярусным дворцовым комплексом Дома Империи оказалась забита фешенебельными автомобиля премиум-класса. Вся территория на несколько километров вокруг была оцеплена сотнями дружинников из охранных отрядов боярских родов, контролировавших периметр в полном боевом вооружении и штурмовой экипировке. На крышах высоток застыли активированные автоматические стрелковые комплексы, медленно водящие своими сенсорами и пулеметными стволами вдоль сектора обстрела. Барражировавшие вдали от них дроны медиакомпаний держались на расстоянии двух — трех сотен метров. Ближе операторы просто не решались подводить технику, опасаясь потерять дорогостоящих роботов. Видеокамеру дронов выхватывали характерные картинки массивных фигур дружинников в штурмовых обвесах, останавливались на их пехотных винтовках и излучателях, показывали армейские подавители магии. Словом, создавали полное впечатление того, что происходили по-истине грандиозные события.

Тем временем князь Воротынский, старенький дедушка в старинном, согласно протоколу, бархатном камзоле с золотыми позументами, подошел к небольшой трибуне. Ему, как старейшему члену Боярской Думы предоставлялось почетное право открыть ее заседание. Облокотившись на трибуну и несколько раз огладив жидкую бороденку, он начал:

— Родовитые бояре, божьей волей и нашим провидением, наше высокое собрание начато, — проскрипев это, он пристукнул посохом по полу. — Кто из родовитых бояр желает сказать свое слово?

Высказав традиционные слова, князь Воротынский бросил быстрый взгляд в зал. Этот вопрос был древней традицией, данью тем временам, когда возможность высказаться первым позволяла оправдаться от несправедливых обвинений или, наоборот, первым предъявить обвинение. Почти сто лет на каждом заседании Боярской Думы задавался этот вопрос и всякий раз встречал молчание.