После всех его посетил семейный стряпчий с новостями, которые были скорее хорошими, чем плохими. Выяснилось, что на предварительно заседании суда его, Алексея Бельского, признали полностью дееспособным, несмотря на его возраст и состояние крайнего возбуждения в момент совершения нападения на чиновника. Отсюда следовало два вывода. Во-первых, ему могли дать «на полную катушку». Это, считай, до десяти лет содержания в условиях особого режима специзолятора на крайнем севере в случае наступления самого неблагоприятного сценария. Редкий человек сегодня не слышал про северные спецлагеря — автономные подземные города закрытого типа, утопленные на глубину до шестидесяти метров в промерзшую землю и лед. Сидеть там, все равно, что в космосе побывать. Абсолютная изоляция от всего на свете. Во-вторых, будучи дееспособным, Алексей теперь мог подать от лица рода Бельских встречный иск к Вяземским. До этого «бодаться» в суде с Вяземскими могла лишь сама Бельская после того, как официально вступит в наследство. За этот полугодовой срок, в течение которого наследник вступал во владение наследством, их могли оставить, вообще, без штанов. Сейчас же у них появлялись кое-какие варианты.

Вместе со стряпчим Алексей составил иск к боярину Вяземскому, где перечислил все те факты, которые свидетельствовали о несоблюдении Вяземскими своих обязательств по защите новика. Парень, по совету юриста, решил не сдерживаться и дал своей фантазии и эмоциям абсолютную свободу. Написал про гибель отца в лаборатории Вяземских, про сокрытие от родных изобретений Бельского, про непредставление охраны после теракта, и т. д. Вишенкой на торте стало выдвинутое им обвинение в недостойном поведении всего рода Вяземских, доказательством которого выставил попытку отобрать у него дом. Такое обвинение в высших кругах могло иметь для человека катастрофические последствия. Это была почти «потеря чести»…

Вряд ли можно было ожидать многого от такой линии защиты. Стряпчий об этом специально несколько раз повторил. Мол, скорее всего ничего из этого не выйдет. На Вяземского работает целый адвокатский центр, который «землю будет рыть носом» и обязательно все вывернет наизнанку. Словом, встречное обвинение было лишь средством немного потянуть время, пока за Алексея не вступятся сильные мира сего.

Несколько раз, когда за очередным посетителем закрывалась дверь, и Алексей оставался один, пытался попрактиковаться в магии. Ведь учитель его не раз предупреждал, что ему, как неофиту, нужно регулярно тренироваться. Занятия должны быть частыми и продолжительными, иначе никакого прогресса не будет. К сожалению, все его намерения оканчивались ничем. Блокираторы в стенах активировались всякий раз, когда начинало подниматься напряжение магического поля в камере. Его тут же накрывала волна излучения, от которой все тело скручивало от боли. Мехом внутрь выворачивало. Он был готов даже свои внутренности выплюнуть. Про сопли, тошноту и говорить нечего было.

Парень сделал лишь одну попытку. Не две, три или четыре, а только одну попытку, которой ему оказалось более чем достаточно. После этого ему пришлось долго приводить в порядок себя, свою одежду, а также камеру.

— Падлы хитровыделанные… Всю одежду заблевал, — скривился парень, едва только его взгляд упал на сушившуюся рубашку. — Уроды… Все предусмотрели.

Тяжело вздохнул и начал убираться в камере. Пожалуй, это было самое лучшее, что он мог сделать в этих условиях. Мокрая тряпка и долгая нудная работа, как, оказалось, прекрасно выбивала из головы все лишние мысли. В какой-то момент Алексей даже начал насвистывать какой-то незатейливый мотив, который «прилип» к нему пару дней назад.

Шарк-шарк, шарк-шарк. Тряпка монотонно шаркала по полу, гоняя туда-сюда воду. Хорошенько прошелся по одной из стен, протер пыль под койкой и приставным столиком. Наконец, закончил.