Лицо Эммы исказилось, словно от боли, и Неду показалось, она вот-вот расплачется. Он и сам чувствовал себя не лучшим образом: эти воспоминания разбередили ему душу.

— Хотя с тех пор прошло уже много времени, я никому об этом не рассказывал, — сказал Нед. — Считал, что самый безопасный для меня выход из создавшегося положения — это исчезнуть и никогда больше с этими людьми не встречаться. Так я и поступил и до сегодняшнего дня ни разу их не видел.

— Почему, когда они собирались убить мальчиков, ты их не остановил? — спросила Эмма.

Подул ветер, штора заколебалась, и Нед чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Убедившись, что тревога ложная, он опустил глаза и стал исследовать взглядом пол у себя под ногами. Он молчал, поэтому Эмма, наклонившись к нему, повторила вопрос:

— Почему?

Нед тяжело вздохнул и откинулся назад вместе со стулом, балансируя на двух ножках.

— Сначала я думал, что они шутят. Но потом, когда я осознал, что разговор пошел серьезный, Черный Джесси уже выхватил свой револьвер и держал меня на мушке. Если бы я сделал хоть одно движение, он бы меня пристрелил. Тогда я попытался их отговорить от задуманного и сказал: «Парни, выберите себе более достойную цель, не тратьте зря боеприпасы». Эрли сладко улыбнулся, словно соглашаясь с моими словами, и я уже подумал, что дело улажено, как вдруг он повернулся, вскинул винтовку и выстрелил. Возможно, мне не стоило тогда с ними разговаривать, а надо было сразу стрелять — хотя бы попытаться, но я… но я этого не сделал.

Эмма молчала, размышляя над его словами. Потом она потянулась и дотронулась до руки Неда. Это прикосновение несказанно его удивило, заставив снова посмотреть ей в глаза.

— Иногда нам приходится выбирать между плохим и очень плохим. Так сказать, из двух зол. Эрли все равно застрелил бы мальчиков, а вместе с ними — и тебя. Ты не сумел бы их спасти и напрасно отдал бы свою жизнь.

— Черный Джесси потом смеялся и говорил, что хотел меня просто попугать. Но я не сомневаюсь, что он бы выстрелил. Тем не менее я просто обязан был что-нибудь предпринять, чтобы не допустить этого зверского убийства.

— Ты не господь бог и творить чудеса не способен. Так что твоя смерть ничего бы не исправила и никого бы от гибели не уберегла, — сказала Эмма.

Нед, казалось, с головой ушел в созерцание узора на стене, который создавали солнечные лучи, проникавшие в комнату сквозь кружевные шторы. Но на самом деле он думал о том, что сказала Эмма.

— С тех пор я постоянно размышлял об этой трагедии, но так ни к какому определенному выводу и не пришел. Сколько я ни думал, я до сих пор не знаю, что мне надо было сделать, чтобы спасти мальчиков.

— Ясно как день, что ты был не в силах тогда что-либо изменить. Это, если хочешь, урок, который преподала тебе судьба. В следующий раз… — Эмма замолчала, не закончив фразы, и Нед подумал, что она вообще больше не склонна рассуждать на эту тему, как вдруг она тихим голосом произнесла: — Что же до меня лично, то несчастья кое-чему меня научили.