Пока просматривала издания посвежей, неожиданно подумала: «А ведь господин Лэндонар не говорил мне, что за магический дар у Мелинды. Спросить у самой Мелинды? А это не будет слишком грубо? Нет! Подожду. Вот когда она привыкнет ко мне, тогда и поговорить можно будет начистоту!»

Вчитываясь в заголовки и сверяясь с датами, Инна разве что довольно не мурлыкала, с благодарностью вспоминая господина Лэндонара, снабдившего её переводчиком синхронистом не только устной речи, но и письменной.

В одной из толстых газет она нашла любопытную статью оповещение, которая ей показалась не только весьма интересной, но и информативной с точки зрения её личного задания, и углубилась в детали, данные в сообщении...

Сосредоточившись на информации, Инна не сразу поняла, что в магазине что то изменилось. Но что то интуитивно проскользнуло по краю её внимания, и она подняла глаза. Потом – брови.

Входная дверь не хлопала. Значит, этот симпатичный светло рыжий мужчина, широкоскулый (но эта широкоскулость ему шла!), сероглазый, с надменно выпяченным ртом, одетый в светлый костюм, или уже был в магазине, когда они вошли, либо появился откуда то из недр лавки. Он мельком бросил взгляд на неё, на Инну, тихонько, чтобы никому не мешать, листавшую газетные страницы, но всё своё внимание сосредоточил на Мелинде, которая пока не поворачивалась к залу, и он разглядывал её со спины, морщась – будто в натуге понять, почему она ему знакома, но узнать её он не может. Не узнал из за новой одежды? А он точно – ничего. Очень даже симпатичный… Вот только женщина, обслуживавшая Мелинду, время от времени неодобрительно скашивалась на неизвестного, но чаще старалась побыстрей опустить взгляд на список продуктов между нею и Мелиндой. Как будто не хотела, чтобы девушка до поры до времени увидела его.

Но Мелинда была явно чувствительна к взглядам в спину. И скоро быстро повернулась посмотреть на наглеца, таращившегося на неё. И замерла.

Женщина за прилавком недовольно засопела, а мужчина продавец (за прилавком напротив) вздохнул.

Мелинда же выглядела теперь… да, это примитивно, но как кролик перед удавом! Она даже, наверное, неосознанно вжималась в край прилавка, лишь бы только быть на расстоянии от неизвестного мужчины, который неторопливо шагал к ней.

И вот теперь Инна, удивлённо следившая за происходящим, поняла, что значит слово «осклабиться», которое время от времени встречала в книгах о прошлом. Этот мужчина осклабился. То есть он шёл к Мелинде с самодовольной ухмылкой, одновременно оскалившись так, будто заверял, что все его зубы в полном порядке. А ещё он ухмылялся так, словно прекрасно знал, что Мелинде деваться некуда, а потому он, будучи громадным и сильным котищем, может сколько угодно играть с девушкой, как с беспомощной мышью, безнадёжно зажатой в угол.

Инна сняла с запястья зонт, пристроенный туда для удобства чтения, и спокойно двинулась следом за мужчиной. Напряжённые взгляды обоих продавцов устремились на неё, но тот ничего не замечал, кроме Мелинды, которая – как видела это Инна – была уже на грани обморока.

И в самый патетический момент, когда этому рыжему оставалось пройти ещё три шага, чтобы Мелинда оказалась пришпиленной к краю прилавка, Инна подняла зонт и ткнула наконечником в лопатку этого негодяя (в последнем она уже не сомневалась).

Тот подскочил от неожиданности и развернулся к Инне – разгневанный. Но Инна была тоже зла – и порядком выше, чем он, – взбешённой!

  Милейший! Вы служащий этой лавки? – неприятным даже для себя голосом вопросила она сквозь зубы, ставя зонт перед собой и упирая наконечник в пол.