Мы ведь гуляем очень долго. Обед прошёл. Что будем готовить к ужину?

Мелинда чуть не споткнулась от неожиданности.

  А разве ты…

И смутилась, не договорив. Но Инна сообразила, о чём она.

  Мои Даремы,   улыбнулась она, намекая на недавний смешной рассказ о своей семье,   настолько экономны, что предпочитают не платить прислуге за то, что умеют сами. Так что можешь спокойно заводить меня в свою кухню. Уж что – что, а варить, жарить, запекать, тушить меня научили.

Далее беседа потекла о том, какие продукты были закуплены и что из них можно сотворить для деда, учитывая его состояние и возраст, а также для тёток. Девушки хором решили, что будут готовить только в расчёте на старших Даремов, поскольку сами съедят всё, что угодно.

Когда они дошли, со двора, который оказался за домом, уезжали две телеги возчиков углежогов – их провожала одна тётушка. Вторая, стараясь быть аристократически бесстрастной, но с живо блестящими глазами следила, как работники лавки переносят продукты из более лёгкой повозки в дом, на кухню. Судя по всему, третья командовала парадом именно там.

Когда все посланцы лавки и магазина покинули маленькое поместье, выяснилось, что тётушки взбодрились после неожиданно насыщенного обеда и готовы сами похозяйничать на кухне перед ужином. Насколько поняла Инна, таким образом они подсказали Мелинде побольше позаботиться о добросердечной и щедрой гостье.

  Кузина, я помогу вам… ой, тебе! – улыбнулась Мелинда. – Получше устроиться в твоей комнате. Только зайду к дедушке. Ему, наверное, понравится услышать последние новости о том, как всё изменилось в нашем доме.

  А можно и мне зайти к нему? – неуверенно спросила Инна. – Как то неудобно, что он меня почти и не увидел. Хочу выразить ему своё почтение. Первое то моё посещение было слишком… поспешным из за его болезненного состояния.

  Конечно! – искренне обрадовалась Мелинда.

А Инна втихаря усмехнулась способу выражения своей речи: известные, правда мало употребляемые слова даются о очень сложно. Но она начинает привыкать к этой велеречивой лексике.

Дедушка «здешний Дарем» (как его называла Инна про себя) выглядел тоже достаточно бодро и встретил двух сестёр с радостью. Сам он сидел в том же старом кожаном кресле, рядом с которым Инна углядела трость. Близко к нему стоял небольшой столик, в современном Инне мире названный бы журнальным. Но этот был инкрустированным лакированным деревом – Инна ещё подумала: «Вовремя меня сюда прислали, а то тёти Мелинды и этот столик загнали бы в той мелочной лавке! Если они, конечно, понимают его ценность!» Сейчас на этом столике высились две кипы – толстенных книг и, кажется, старинных рукописей. Одна из книг была в руках деда – при появлении девушек перекочевав на колени старика.

Девушки быстро сели перед дедушкой на стулья и немного поговорили с ним. Они рассказали ему о прогулке в деревню и по лавкам, о том, как хороша весенняя природа и погода. А старик всё косился на плащ Мелинды, на её шляпку капор, который она держала в руках. И не спросил ни о чём, что бы его беспокоило в связи с прогулкой внучки. Из чего Инна сделала два вывода: либо старик Дарем не знал о рыжем, либо не хотел спрашивать о нём в присутствии неожиданной гостьи. Причём, скорее, было первое: Мелинда наверняка не рассказывала ему о своём обидчике. Не выглядела она человеком, который старается сбросить свои горести на другого.

Посидев приличное для посещения время, девушки, переглянувшись, встали и, откланявшись, пошли было к выходу, как вдруг дед позвал:

  Мелинда, немного позже ты поможешь мне со следующей книгой?

  Конечно, дедушка,   отозвалась Мелинда.