Продавец низко поклонился покупательницам, которые набрали так много товаров. А молодой человек (исподтишка наблюдала Инна) слегка поднял брови, и в этом его движении так же легко прочиталось: «Ага! Они придут сюда и завтра! Запомним!»

А когда Инна и Мелинда вышли из лавки, Инна приметила, что у коновязи стоит вороной конь, впряжённый в лёгкую двухместную бричку. Вся в размышлениях: встретят ли они завтра в лавке этого симпатичного мужчину, Инна как то мимолётно подумала, не его ли это конь и бричка. Значит, он ещё и богат?.. И забыла об увиденном.

…Сейчас, шагая по лесным тропинкам и слушая восторженный голосок Мелинды, перечислявшей все городские диковинки, она даже немного удивилась, когда девушка не упомянула об этом мужчине, который её, Инну, заинтересовал – с матримониальной точки зрения, конечно. Хотя порой пожимала плечами: Мелинда знает её всего два дня. Не будет же она, словно закадычная подружка, делиться с полузнакомой кузиной своими впечатлениями о встреченных ими мужчинах!

Но… Наконец, Инна не выдержала. Они как раз подходили к тому месту, где надо перелезать через упавшее дерево. Мелинда только что закончила восторженный панегирик городскому музыкальному театру, чья грандиозная архитектура потрясла её, и, кажется, собиралась переходить к восхвалению следующего здания, которое ей запомнилось. И Инна с любопытством спросила:

  Ты много говоришь о наших покупках и своих впечатлениях от города. Но неужели нам по пути не попадались люди, которые хотя бы внешне могли привлечь твоё внимание?

  Попадались! – обрадовалась Мелинда и выпалила:   Господин Бир и его жена! Они потрясающие! Очень добрые и доброжелательные!

  И всё? – с озорной улыбкой, словно поддразнивая и вовлекая в шутливый разговор, спросила Инна. – А тот молодой человек в лавке, где мы покупали предметы из списка господина Дарема? С каким интересом он смотрел на тебя!

Слегка озадаченно Мелинда предположила:

  Наверное, он удивился, завидя нас, девушек, в лавке, куда чаще ходят мужчины?

Инна даже несколько обалдела от наивности Мелинды. Или…

  А мне показалось, он был заинтересован лично тобой! – смеясь, снова поддразнила она девушку, уже напрямую говоря о том, что поначалу скрыла.

Лицо Мелинды внезапно обвеяло странной волной, похожей на бесстрастие. Во всяком случае, улыбку с её губ этой волной смыло мгновенно. Нет, не бесстрастие. Скорее, это похоже на желание быть отделённой, отодвинутой от той темы беседы, что задала неугомонная кузина. Спокойно, но необычным – предупреждающим тоном девушка откликнулась:

  Я надеюсь, дорогая кузина, что ты, по своему лёгкому характеру, не обидишься, если я скажу откровенно, что эта часть жизни меня не… интересует. – Она глубоко вздохнула, не глядя на Инну. – Скажу больше, Инесса. О том, о чём я обычно молчу. Я предполагаю всю свою дальнейшую жизнь посвятить служению своим престарелым родственникам. Прости, Инесса, если я испортила тебе твоё настроение.

  Ничего страшного…   пробормотала та.

Прежде чем ответить более пространно, Инна едва не хлопнула себя ладонью по лбу. Вот дура то! Заговорила с девушкой так, как будто в судьбе Мелинды ничего личного не происходило.

А ведь, судя по личным событиям в её судьбе, Мелинда успела дважды (из того, что известно Инне) обжечься на личном фронте. Вспомнить только эти события в чисто хронологическом порядке: сначала наверняка был брат Лиз – той девицы с пронзительным голоском; с бывшим сейчас Мелинду связывают суховато дружеские отношения – мягко говоря, хотя во время утренней встречи он вновь заинтересованно начал присматриваться к отвергнутой когда то невесте – это Инна уловила, пока девушка неохотно представляла деревенским знакомым свою гостью.