– А у женщин есть свои кивас?

– Нет, кивас – это привилегия мужчин. Женщины поклоняются своим божествам, и у них разные с мужчинами обязанности. Женщины занимаются домом. Внутреннее убранство, огород и семена – это безраздельное царство женщин, причем секреты мастерства передаются от матери к дочери.

– Получается, что работа и собственность честно и поровну поделены между мужчинами и женщинами?

– Ты права. Утром мужчины уходят на целый день работать на поля. Они выращивают кукурузу, другие зерновые, фрукты, дыни. Женщины в это время работают или здесь, в пуэбло, или внизу, на огородах. Чтобы заполнить кладовые запасами еды, нужно долго и тяжко трудиться. Одну только воду для поливки замучаешься таскать. Все источники внизу, в долине, и женщинам приходится идти чуть ли не милю, наливать воду в глиняные кувшины и возвращаться ту же самую милю обратно, да еще в гору.

– Хок, неужели нельзя как-то по-другому получить эту воду?

– Посмотри вон туда. Видишь, ближе к краю горы стоят большие бочки, наполовину врубленные в скалу? Когда идут дожди, в них набирается вода.

– Понятно. Но скажи, как в этой пустыне вообще что-то может расти и созревать?

Хок рассмеялся и с гордостью за свой народ ответил:

– Для хопи самое священное растение – кукуруза. Это основная их пища, и они выращивают ее веками, приспособившись к здешним условиям. Вся хитрость в том, что кукуруза высаживается довольно глубоко в землю, примерно на фут – таким образом зерна не страдают от солнца и получают достаточно влаги. Летом же здесь часто идут дожди. Ты их можешь и за дождь не считать, но этого вполне хватает для того, чтобы все росло как надо.

– А если дождей не бывает? Ведь такое может быть?

– Может, конечно. Тогда хопи просто меньше едят и пользуются своими запасами. Им всегда приходилось переживать трудные времена, и, уверяю тебя, они справляются. Хопи верят, что являются избранным народом, который поселился здесь для того, чтобы присматривать за этими землями, которые у них считаются священными. Они не просто обитают здесь, а живут для того, чтобы охранять эту землю и молиться за ее благополучие.

– Мне это трудно понять, Хок, – покачала головой Анастасия. – Но я чувствую, что эти земли до сих пор полны такой древней мощи, которой мне нигде больше ощущать не доводилось. Даже озноб пробирает.

– Тебе вовсе не обязательно верить в то, что я тебе только что рассказал. В это верит народ хопи. Дома сделаны из камня столовой горы, на которой стоит селение, – кивнул Хок, возвращая разговор к тому, с чего его, собственно, и начала Анастасия. – Камни соединяются саманной глиной, и получается очень удобное, надежное жилище. Зимой в нем тепло, а летом прохладно.

– Знаешь, что меня больше всего поражает? То, что селение строили, подлаживаясь под форму горы, и из камня этой же горы. Если кто-то окажется тут в первый раз, то, глядя снизу вверх, никогда не догадается, что на вершине горы стоит селение, живут люди... Теперь я понимаю, почему ты мне говорил, что здесь безопаснее.

– Да, но все же не настолько, как хотелось бы, – покачал головой Хок и с грустью в голосе продолжил: – Всегда найдутся, люди, которым потребуются земли хопи, а они мирный народ. Они не воюют, потому что верят, что все споры можно решить другими способами, не развязывая войны. Но кто с ними сегодня согласится?

Они замолчали, наблюдая за оживленной суетой внизу. Мужчины спускались по крутой горной тропе в долину, гоня перед собой несколько ослов, женщины занимались домашними делами и огородами.

– Мы находимся в селении, которое называется Хано, – продолжил разговор Хок. – Оно как бы охраняет вход на плоскогорье.