Анастасия улыбнулась ему, отдаваясь блаженному ощущению его близости. Как бы уловив ее состояние, Хок подъехал ближе, положил руку на луку ее седла и, наклонившись, запечатлел на ее губах долгий страстный поцелуй. Сев прямо, он с улыбкой сказал:

– Путь долог, и его невозможно будет вынести, если нам хотя бы пару раз не поцеловаться...

Анастасия рассмеялась, остро чувствуя вкус его губ, и заметила:

– Неделя вообще-то тоже была долгой, Хок. Он расхохотался:

– Точно! Признаюсь, я так за тебя переживал, что думал об этом в последнюю очередь.

– Вот как? – удивилась Анастасия, притворно надув губы. Хок снова засмеялся и ласково потрепал девушку по колену.

– Ладно, не в последнюю очередь, конечно, это я приврал. Каюсь, виноват. Но если совсем уж честно, я ни за что на свете не согласился бы пройти через такое еще раз. Право слово, я за эти дни постарел на несколько лет.

Анастасия молча кивнула. От его слов у нее сладко заныло сердце.

– Не переживай так, Хок. Теперь, где бы я ни была, всегда буду высматривать гремучих змей.

Глаза Хока потемнели.

– Конечно, ты можешь высматривать гремучих змей, это правильно. Но кроме них, здесь существует куча других опасностей. Масса возможностей покалечиться или... погибнуть.

Сейчас он вовсе не шутил, и тон, которым были сказаны эти слова, поразил Анастасию. Происшествие с ней, похоже, произвело на Хока более сильное впечатление, чем можно было подумать. Она постаралась развеять его мрачное настроение:

– Хок, ведь я все равно когда-нибудь отчего-нибудь умру, как ни крути.

Получилось ровным счетом наоборот – Хок нахмурился еще сильнее, помрачнев как туча.

– Никогда больше так не говори, Анастасия! Этими вещами нельзя шутить! Мы все когда-нибудь покинем этот мир, кто спорит, но до этого нам еще предстоит дожить, понимаешь?

Озадаченная его болезненной реакцией на то, что она сказала, Анастасия осторожно ответила:

– Хорошо, Хок, я не буду больше так говорить. Но ты же прекрасно понимаешь, что самое большее, что мы можем, – быть осторожными и внимательными, так что за тобой я тоже буду присматривать.

– Ну, о себе я и сам могу позаботиться, – пожал плечами Хок.

– А я – о себе!

– Черт возьми, ты даже не знаешь, что нужно делать, если с тобой здесь что-нибудь случится!

– Я научусь. И я, между прочим, давно уже не беспомощный младенец.

От ее слов он как-то даже немного растерялся и, помолчав, сказал:

– Я это знаю. Просто я... Да я просто не вынесу, если с тобой еще что-нибудь случится.

– Я понимаю, Хок, ценю твое отношение ко мне, но ведь дни и ночи напролет ты не можешь обо мне заботиться, правда?

Он бросил на нее мрачный взгляд и проговорил не терпящим возражений голосом:

– Вот уж это я чертовски хорошо могу делать и делать буду!

После этого он пришпорил лошадь и умчался вперед, прекратив дальнейшую дискуссию.

Анастасия какое-то время оторопело смотрела на удаляющуюся спину Хока, потом легонько стукнула каблуками в бока мустанга. Мотнув головой, тот поскакал вдогонку за Хоком.

Анастасии не понравился ни тон, которым Хок разговаривал с ней, ни то, что он ей сказал. Неужели на него так подействовал этот случай со змеиным укусом? Единственное, на что она надеялась, – что Хок на самом деле все-таки не такой упрямый. Многое ей еще предстояло узнать и многому научиться в этой жизни. Но никакие запреты с ней не пройдут. Да, она прошла по самому краешку небытия, но осталась жива, теперь пора подумать о родителях и о ранчо.