|
Долго он молча рассматривал ее. Она сверкала насыщенными, сочными красками, как драгоценный камень. — Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, — наконец сказал он. — Это «Отдых во время бегства» Лукаса Кранаха Старшего, — сказала Элиза Хансен и прижала к себе сына. — Ты же знаешь эту картину! — Конечно, мама. Но оригинал вижу впервые. Мальчик опять рассматривал картину, представляющую Святое семейство, окруженное музицирующими ангелами, в центре полотна — Иосиф, перед ним сидящая Мария в красных одеждах, с рыжими волосами, с ребенком на коленях, которому ангел протягивает землянику. Группа была написана на фоне гористого лесного пейзажа. Сквозь ветви ели и березы взору представало безоблачное голубое небо и беспредельная даль, в которой далеко-далеко возвышаются бело-голубые горы. — Восемь ангелов, — сказал мальчик. — Нет, ни разу в жизни я не видел еще ничего более прекрасного. Вы ведь тоже, господин Келлер, правда? — Никогда, — сказал доктор Келлер. Мальчик взглянул на мать. — Есть приказ о вашем аресте, — спокойно сказал он. — Это так, сердце мое, — сказала мать. — Дом тебе тоже нравится, любимый? — Да, — сказал мальчик. — Вы никогда не вернетесь в Германию. — Конечно, нет, — произнес отец. — Конечно, нет, — произнес мальчик и кивнул. — У вас не было бы никакого шанса. Даже малейшего. — Вот именно поэтому мы никогда не возвратимся, мое сокровище, — сказала мать. — Хотя все это, разумеется, подлый и бесчестный заговор конкурентов. Мы не виноваты. — Само собой разумеется, — сказал мальчик. — Что касается этой фабрики, то мы не сделали ничего. К счастью, мы своевременно, — она улыбнулась Генеральному поверенному, — были проинформированы доктором Келлером об этой ужасающей интриге. И смогли себя обезопасить. От немецкого суда мы не можем ждать честного приговора. К тому же по отношению ко многим господам мы слишком независимы и сильны. Совершенно ясно, что нас осудят несправедливо, любимый мой. — А именно, к высочайшим штрафам, — сказал доктор Келлер. — Непременно к самым высоким штрафам. Престиж Германии в мире очень подорван коварством концерна «Хансен-Хеми». Но преступникам это было безразлично. Они хотели уничтожить «Хансен-Хеми» и твоих родителей, Томас. Но им это не удалось. Концерн «Хансен-Хеми» продолжает работать и дальше, независимый, большой и сильный, как всегда. Скоро он будет намного сильнее — и твои родители в безопасности, так же, как и ты, Томас. Мальчик кивнул и еще раз взглянул на произведение Лукаса Кранаха. — Вы должны — вернее, те, кто построил эту фабрику, должны заработать на этом бешеные деньги. — Совершенно бешеные, любимый мой, — сказала Элиза Хансен и нежно провела рукой по его темным волосам. — Ну, а теперь тебе следует быстро принять ванну и лечь спать! Долгий полет! Разные временные пояса. Другой климат! Ты смертельно устал и у тебя больше нет сил. Только через два-три дня твой организм по-настоящему перестроится. Это относится также и к вам, доктор Келлер. И вам сейчас следует спать. — Конечно, мадам. — В самолете вы все-таки ели? — Обильно позавтракали, мадам. — Или, может, ты голоден, любимый мой? — Нет, мама. — Ваша комната в западном крыле. Господин Ульрих покажет вам ее. Это здесь наш любимый Бутлер. Слуга в жилете в желто-зеленую полоску, который приносил напитки, слегка поклонился. Оба исчезли. — А ты будешь спать в восточном крыле, сердце мое. Я пойду с тобой и все покажу, — сказала Элиза Хансен, держа руку на плече Томаса. Дом был большим, как отель. Мальчик с матерью шел по длинному коридору. |
