– Да, понимаю, кажется, что больше. Вечно устраивают свинарник, но в моей машине я не разрешаю им так безобразничать. Это машина моего мужа.

– Фергала Дарси, – говорю я.

Она смотрит на меня удивленно:

– Откуда вы знаете?

– Так сказано на моем терминале, – хотя это ложь, я прочитала это не на своем терминале. Я уже знала. Это было в газете, которую я нашла в сувенирной лавке, когда ее выбрали президентом Торговой палаты Малахайда: мать двоих детей, супруга Фергала Дарси. Он работает в банке, занимает высокий пост. Зарабатывают они прилично. Я снова смотрю на заднее сиденье, затем в багажник и вижу два самоката и два шлема среди прочих вещей. Интересно, Фергал знает обо мне? И если не знает, то как эта новость изменит жизнь их семьи?

Она достает регистрацию из кармашка на лобовом стекле. Она стоит так близко ко мне, запах ее духов бьет мне прямо в нос. Я уже знаю, что проторчу в парфюмерном магазине целую вечность, стараясь определить, какими духами она пользуется. Может, даже куплю их. На ней разноцветное платье с запа́хом, с большим вырезом, ее грудь едва не вываливается, пышные бедра, туфли на платформе. Она более фигуристая, чем я. Мне досталась папина конституция, худощавая, или, может, когда-то она была похожа на меня, до того как родила детей. Троих детей. Интересно, она часто поправляет себя, когда говорит людям, сколько у нее детей? Ей хочется сказать трое, но она сдерживается и говорит двое? Может, иногда она говорит «трое» незнакомым людям, например которых она больше никогда не увидит, просто чтобы проверить, каково это – говорить правду?

– Вот видите? – говорит она, ее испанский акцент так и не выветрился после стольких лет жизни в Ирландии. – Никаких просрочек, зарегистрировано по этому адресу, на мой бизнес.

Да, да, мне все это известно, но надо быть вежливой.

– Да, но разрешение зарегистрировано не на это транспортное средство, – отвечаю я, ловя себя на мысли, что получаю удовольствие от нашего первого разговора.

– Это транспортное средство, – говорит она неожиданно резко, – принадлежит моему мужу. Я взяла его на один день. Моя машина в гараже. На техосмотре ТО.

Ей не надо было добавлять ТО. Это и есть техосмотр, то есть получилось, что она сказала технический осмотр технического осмотра. Видимо, она не знает, как расшифровывается ТО, плохо владеет английским – кажется, так говорила тетя Полин. В этом она была права. А теперь посмотрим, насколько другие характеристики соответствуют истине.

– Как вы видите, все в полном порядке, – говорит она, будто констатирует факт, явно привыкла получать то, что она хочет. Говорит со мной как с ребенком, хоть и не знает, что я ее ребенок. – Никаких нарушений здесь нет, – говорит она, отправляя регистрацию обратно в пластиковый кармашек на окне. Она не терпит, когда ей перечат. Она мать, владелец и управляющий собственного бизнеса, президент Торговой палаты Малахайда. Она не любит ошибаться.

Только вот нарушение все же есть, и она неправа.

– В правилах четко обозначено, что, если вы поменяете транспортное средство, нужно подать заявление и изменить данные транспортного средства в вашем платежном документе, – говорю я.

– Но я взяла эту машину всего только на день.

Каждое слово она подчеркивает жестикуляцией. И повышает голос. Нервы, нервы. Любит устраивать сцены. Неуравновешенная. Она не изменилась. Она негодует, яростно и громко.

– Ах, вы… – набрасывается она на меня с целой тирадой о том, как парковка разрушает малый бизнес в поселке.

– Что за цирк вы тут устроили, это же форменный позор, – заканчивает она наконец и бурчит себе что-то под нос на испанском.