С уважением,

В десять тридцать, как только я захожу в дом, я падаю на постель. Макговерны все еще в отпуске в Марбелье, у них темно, все двери заперты. Мне не по себе в этом огромном пустом особняке. Кое-где горят ночники, чтобы люди думали, будто они дома.

Вроде я заметила Ячменьку на газоне, он что-то вынюхивает, но вдруг я вспоминаю, что его и Пшеничку отправили в собачью гостиницу; и когда зверек выходит на свет садового фонаря, его пушистый хвост не оставляет никаких сомнений. An madra rua. Лисица. Я выключаю свет в комнате, чтобы лучше ее разглядеть. Почувствовав, что свет изменился, она замирает и поднимает ко мне морду. Я стою затаив дыхание. Мы смотрим друг другу в глаза. Только бы не мигнуть. Только бы не отвернуться. На этот раз я не боюсь.

Я медленно подхожу к холодильнику и достаю пакет с ветчиной. Выхожу в тайный сад, надеясь, что лиса не ушла. Она все еще вынюхивает на лужайке. Не щенок, крупная лисица, опытный падальщик, откормилась на славу.

Достаю кусочки ветчины и кладу их на траву. Лиса наблюдает за мной издалека, через проход в аккуратно подстриженном заборе.

– Это тебе, – шепчу я.

Я медленно отхожу, достаточно далеко, чтобы не пугать ее, но достаточно близко, чтобы видеть ее в темноте. Она наблюдает за мной, будто оценивает. Присматривается. Можно ли мне доверять? Решает, что можно, и бежит прямиком к ветчине. Хватает ее и убегает прочь.

Довольная собой, я возвращаюсь в гараж, и тут включается сигнализация, так неожиданно и так оглушительно, что я вздрагиваю от страха, роняю ветчину и бегу в дом.

Не успеваю я зайти в комнату, как звонит телефон.

Это Бекки.

– Привет, Аллегра.

– Привет, Бекки.

– Ты запыхалась, ты где? – спрашивает она.

– В Дублине.

– Смешно, – говорит она холодно. – Где именно?

– Я не шучу, я ездила домой на Валентию, на Пасху, – отвечаю я смущенно. – Я думала, ты имеешь в виду… В общем, я вернулась. В Дублин. Малахайд, – добавляю я, начиная раздражаться. – Приехала буквально пару часов назад.

– А, ясно, – говорит она, – так ты знаешь, что сигнализация сработала. Я слышу ее в телефоне. Такая громкая. Наверное, ничего страшного, но мне звонила охранная компания… мы вызвали полицию, они скоро будут.

– Хорошо.

– Аллегра, – произносит она медленно, затем умолкает. – Ты ведь не заходила в дом, правда?

– Что мне там делать? – говорю я, бегая по комнате, чтобы надеть спортивный костюм. Полиция, сказала она, полиция. Детектив Веснушка снова в строю.

– Ты уверена, что не подходила к дому и не задела сенсоры?

Я вдруг останавливаюсь и хмурюсь – это уже смахивает на обвинение.

– Нет, – говорю я резко.

Я хватаю фонарь, который лежит рядом с огнетушителем. Его рекламируют как самый яркий фонарь в мире, он почти ослепляет своими 4100 люменами. Помню, как светила им на летучих мышей вместе с Мэрион, Джейми и Циклопом. «Ты такая странная, – сказала Мэрион с улыбкой, глядя, как я собираю сумки в дорогу. – Зачем тебе все это в Дублине? Это же город, там повсюду свет. Наверное, даже звезд не видно». Что ж, Мэрион, кто теперь странный?!

– Ладно, я не хотела тебя пугать, – говорит Бекки, снова такая вежливая, будто минуту назад не обвинила меня в том, что я проникла в ее дом. Но мне все равно, я рада, что полиция приедет.

Когда я закрываю за собой дверь гаража, свет фонаря освещает весь сад. Не знаю, есть ли в студии Доннахи сигнализация. Пятьсот евро за маленькую миску, в которую ничего не положишь, – у него там немало ценного.