Он едва сдерживает смех, потому что он ничего не говорил про взрывающиеся внутренности.

– Представляешь, Кэти и Гордо женятся, – говорит она, будто сама не верит своим ушам. – Женятся, черт побери. – Она садится на подставку для ног перед ним, ее длинные блестящие ноги обхватывают его ноги. – И знаешь, где будет свадьба?

– Не знаю.

– Рустер, угадай.

– Она вроде из Келлса, значит…

– На Ибице, малыш, – говорит она, чуть ли не пританцовывая от радости, приоткрыв ротик в молчаливом восклицании. Мне противно, да и на работу пора.

– Спасибо за экскурсию, Тристан, – говорю я, поднимаясь.

– Тристан, – повторяет Джаз насмешливо. – Никто не называет его так. Только мама.

– Что ж, она знает, что делает, правда, – говорю я весело, – к тому же Рустер уже вырос, и имя ему полагается взрослое. – Я смотрю на него. – И напомни Джаз, во сколько ее ждут на маникюр. – Я беру коричневую папку, которую незаметно для себя он носил из комнаты в комнату, с тех пор как ответил на звонок. – Ах да, не забудь отправить вот это. – Я бросаю папку на стол.

Тристан заглядывает внутрь и достает бумаги. Это заявление на парковку.

– Джаз, – говорит он со вздохом.

– Не надо меня провожать, – говорю я.

– Круто. И не забудь свой светоотражающий жилет, – говорит Джаз.

Что за идиотский день.

Я никогда так не радовалась Пэдди, как в конце этого рабочего дня, когда он подъехал к автобусной остановке напротив церкви на Мейн-стрит.

– Запрыгивай. Что тут у нас? – говорит он, выглядывая из окна, обеспокоенно.

Очередь на автобус провожает меня взглядом, пока я сажусь к нему в машину.

– Похоже, они чем-то недовольны, Аллегра.

– Поверь мне, они очень недовольны, Пэдди.

– Что ты натворила?

Я вздыхаю.

– Какой-то парень припарковался на автобусной остановке. Я выписала ему штраф. Он стоял здесь четыре минуты с включенной аварийкой.

– Ну и правильно сделала.

– Я тоже так думаю, – говорю я. Но мне кажется, Пэдди не считает, что я права. Он из тех, кто обходит кафе и магазины, выискивая нарушителей, чтобы предупредить их, что время парковки истекло и ее надо продлить, вместо того чтобы выписать им штраф. В поселке любят Пэдди. А меня терпеть не могут, но мне все равно.

– Нечего их жалеть, этих выдумщиков, – говорит он. – Ты правильно поступила. Какое оправдание он выдумал?

– Он притормозил, чтобы помочь старушке, которая упала, – говорю я.

Он фыркает.

– Ни за что не поверю.

– Вообще-то это правда.

Он смотрит на меня удивленно.

– И ты все равно выписала ему штраф? – говорит он.

– Пэдди, ты был моим супервизором, ты сам меня учил, и это ты говорил мне, никакой жалости, нам платят за непредвзятое соблюдение правил. Мы должны обеспечить беспрепятственное движение транспортных средств и следить за тем, чтобы водители не нарушали закон, мы должны поддерживать порядок и не отвлекаться на жалость.

– Да, знаю, знаю, – говорит он тихо.

– Без нас людям будет плохо, и на дорогах воцарится хаос… – я повторяю все, чему он меня учил. – Тот тип взбесился, я сказала, что он может подать жалобу, для этого и нужна система жалоб.