– Ты не отвечал. Но что это за место? И почему здесь собрано так много… тёмной силы? – Летис кивнул своим мыслям – да, его внучке не было ничего известно ни о магии крови, ни о Башне. В тайну этого сооружения была посвящена едва ли десятая часть тех, кому, если подумать, были открыты все секреты эльфийского народа… Но ей всё объяснить придётся. Просто потому, что она вполне может попытаться узнать что-то у одного из своих друзей или знакомых, которые, естественно, ни о чём даже не догадываются

Летис приготовился к долгому разговору.

Глава 23

— Виллиан. – Юноша окинул взглядом императора, от человека которого сейчас отделяла самая настоящая пропасть. Огненная стихия стала его плотью, а демон — разумом. Скорее всего, он так же, как и сам Каэл Иэздар, слил два сознания воедино. Вот только в итоге Виллиан породил безумие. Что могло происходить в голове у Князя преисподней было известно разве что ему самому, а последствия слияния с человеческим сознанием… Нет, это находилось за гранью человеческого понимания.

– Каэл. Я и не надеялся, что это действительно будешь ты.

— А я до последнего верил в то, что печально известный Огненный Демон Империи к тебе, учитель, ни имеет никакого отношения. — Пламя, окутывающее Виллиана, взметнулось вверх, и Каэла обдало волной жара. – И я удивлён, что тебя еще не подчинила воля Князя.

– Каэл не мог этого знать. — От императора повеяло физически ощутимой угрозой, и те люди, что были поблизости, начали в спешке разбегаться. Человеческое сознание было не в силах выдержать такого напряжения. – Ты – не Каэл.

— Не совсем так, Князь. Во мне куда больше Каэла, чем в тебе — Виллиана. Непросто ориентироваться в человеческой памяти, верно? Непривычно ощущать эмоции? — Каэл вскинул вперед руку и в Князя, чьи демонические черты сейчас проявились особо, устремился поток сырой силы. Юноша не ставил себе целью убить демона – лишь хотел убедиться, что от человека в Виллиане не осталось действительно ничего. Император повторил жест мага, и через мгновение две силы столкнулись, вызвав небольшое землетрясение. – Думаешь, что сможешь убить собственного ученика?

- Даже будь Виллиан еще жив, он бы всё равно не сумел подавить меня, человек. За неделю нельзя сблизиться друг с другом, кому, как не древней твари, получившей вторую жизнь, это знать! – Император слитным движением выхватил клинок из ножен и вогнал его в землю. В ту же секунду те из людей, что еще не успели убраться подальше, сгорели заживо – почва за считанные доли мгновения раскалилась, превратившись в одну большую сковороду, люди на которой оказались случайно упавшими в масло мухами. Но Каэла это, казалось, ничуть не побеспокоило – он лишь поднялся над землёй и окружил себя крайне специфическим барьером, плотно прилегающим к телу, а в руках его затрепетали молнии. Над полем битвы заклубились тучи.

– Ты недооцениваешь человеческую волю, Князь. – Грянул гром, и содрогнувшиеся тучи извергли из своего чрева первые капли воды. Слабый, неуверенный поначалу дождь стремительно набирал силу, пока, наконец, не превратился в жуткий ливень. Но противники все равно видели друг друга, ведь они мерцали, словно два костра в ночи. Сила, что окутывала их, не позволяла укрыться от чужих взглядов.

Несчастный солдат, единожды выживший во время сражения императора и мага хоршсцев в непосредственной от них близости, сейчас испуганно вжимался в раскаленную землю. Нательный крестик, что он сжимал обеими руками, тогда придавал ему уверенности, даровал чувство защищенности… Но теперь нестерпимо жёг руки. Бог во второй раз даровал ему шанс не исчезнуть в испепеляющем всё живое пламени, а он этого шанса боялся. Боялся куда как больше двух монстров, от места сражения которых в ужасе бежали десятки тысяч солдат.