Наступил решающий час. И тогда страна послала на помощь защитникам Тихвина моряков и летчиков.

В те дни на помощь частям 54-й и 4-й армий пришли 8-я, 61-я авиабригады ВВС КБФ и Ладожская авиагруппа морских летчиков.

Сложные условия погоды, сплошная облачность затрудняли действия авиации. Тем не менее летчики Е. Н. Преображенского, штурмовики, возглавляемые Н. В. Челноковым, А. А. Карасевым, Н. Г. Степаняном, А. С. Потаповым, М. Г. Клименко, наносили точные бомбово-штурмовые удары, уничтожая врага на дорогах Кириши - Волхов, на подступах к Тихвину, в местах сосредоточения и на поле боя. Боевая работа шла с большим напряжением.

Снова - аэродром 1-го минно-торпедного полка. Экипажи один за другим возвращались с переднего края.

Пришел усталый Василий Балебин. За ним на командном пункте появился подполковник Тужилкин. Глаза воспалены от бессонницы, но удовлетворенно поблескивают; он доволен сегодня своей работой.

Вернулся с боевого вылета и молодой летчик Алексей Пятков, прилетел Иван Борзов. Приземлился и Александр Дроздов - полковой балагур и рассказчик. А на смену им приготовились к вылету на передовую экипажи Сергея Ивановича Кузнецова, Афанасия Ивановича Фокина, Андрея Яковлевича Ефремова, Михаила Николаевича Плоткина. Они не раздевались уже трое суток.

В штабную комнату вошел Преображенский.

- Ну как, товарищи, крепко устали?

- Да нет, товарищ полковник, - ответил самый молодой летчик в полку Александр Разгонин. - Только в азарт входим! Маршруты короткие, до переднего края рукой подать, начнем бомбить, глядишь - бомбы кончились. Даже досада берет!

- А все же набили мы фашистов под Тихвином немало! - вставил Василий Балебин.

- Да неужели? Разве с неба видно? - явно подзадоривая, спросил полковник.

- Видно-то здорово! Били точно. Дороги тихвинские подкрасились.

- А кто же из вас поработал лучше?

- Всех лучше? Все хорошо работали. И соседи штурмовики Челночников, Карасев, Потапов работали, как настоящие дьяволы!

- Кто, кто? - переспросил полковник.

- Да этот же... приятель ваш, с которым вы давно когда-то разбились... Как его? Водяная такая фамилия - Челночников, кажется.

- Николай Васильевич Челноков! - обрадованно воскликнул полковник.

- Он самый! - рассмеявшись, ответил Балебин. - Воюет дай бог каждому!

- А помнишь, как мы с ним в госпитале лежали? - спросил меня Преображенский так, будто и я с ним лежал в госпитале.

- Помню. У Челнокова тогда на черепе была трещина в несколько сантиметров.

- - Вот, вот! Тогда не повезло нам, разбились крепко. Мне хотели глаз вынуть, а Челнокову летать едва не запретили. "Челночников", - добавил он вдруг сердито, - Челноков, не помните? Такую фамилию всегда надо помнить! Он уже третий орден получил за храбрость и отвагу.

Полковник повернулся к начальнику штаба, капитану Бородавке.

- Готов ли самолет? Посмотрим, что натворили там наши ребята на Тихвинской дороге.

Бомбардировщик Преображенского стоял в укрытии под камуфляжной сетью.

Хохлов поднялся по легкому трапу в свою кабину. После того как все мы заняли места, он потянул трап за собой, закрыл двухстворчатый люк. Потом молча сверил часы, а на маленький столик осторожно положил подробную карту Тихвинского района.

Колеса подпрыгнули на неровном снежном поле, самолет вырулил на старт.

В стороне мелькнула фигурка начальника штаба, побежали навстречу дома. Я и не заметил, когда мы оторвались от земли. Только видел, как побежали навстречу облака.